Страница 59 из 114
Мой перстень потеплел, будто соглашаясь с моими мыслями, которые наполнили меня странной, почти звенящей уверенностью. Усталость отступила, уступая место ледяной решимости. Я резко встала, и изумрудный шелк платья зашуршал, привлекая его внимание.
— Идем, — бросила я, вскинув подбородок.
— Или ты собираешься гипнотизировать кофейную гущу до самого заката? Долго мне тебя ждать?
Мой похититель на мгновение замер, изумленный моей внезапной переменой настроения. Он медленно поднял взгляд, и в его глазах промелькнуло что-то похожее на уважение, прежде чем он снова спрятался за привычным панцирем ехидства.
— Ого, — он театрально вскинул брови и поднялся с грацией хищника, поправляя свою безупречно черную рубашку. — Еще пять минут назад ты выглядела как побитый дождем цветок, а сейчас готова командовать парадом? Смотри не споткнись о собственную важность по дороге к стеллажам.
Он обошел стол, на мгновение оказавшись совсем близко. Запах яблок и озона снова наполнил мои легкие, сбивая с толку.
— Идем, ваше грозное величество, — он отвесил шутливый поклон, указывая рукой на дверь. — Библиотека ждет. Постарайтесь не испепелить древние манускрипты своим праведным гневом раньше, чем мы дочитаем до главы о том, как не сгореть заживо и не спалить все вокруг.
Библиотека особняка встретила нас запахом вековой пыли, пергамента и горьких трав. Он достал с верхней полки массивный том, обтянутый кожей огненной саламандры. Мы сели за широкий дубовый стол, и ближайшие часы пролетели в напряженной тишине, прерываемой лишь шелестом страниц.
В книге говорилось о том, что
феникс — это не птица, а чистая энергия разрушения и созидания.
Первая стадия: «Испепелить эго». Чтобы призвать силу, нужно позволить внутреннему огню сжечь все человеческое: страх, привязанности, сомнения.
Маг должен стать сосудом. Огонь входит в легкие с каждым вдохом, заменяя воздух.
Если сердце мага наполнено жаждой мести
(как у меня в этот момент),
пламя может стать черным, и тогда феникс не переродится, а превратится в пепел навсегда'.
— Хватит теории, Пыжик, — тихо произнес брюнет, закрывая книгу. — Пора заглянуть внутрь себя. Закрой глаза и ищи центр своего пламени.
Я послушно опустила веки. Мы сидели напротив друг друга, и наши руки лежали на столе совсем рядом. Багровый камень на моем перстне начал пульсировать, отзываясь на присутствие его кольца. Воздух между нами задрожал, создавая невидимый мост.
Внезапно тьма медитации разорвалась. Я почувствовала не свое тепло, а холодный, колючий резонанс. Мое сознание, подхваченное силой двух перстней, провалилось в чужое сознание.
Картинка была размытой, подернутой дымкой тумана, но я узнала это место мгновенно. Дорога в деревню Мистхейвен. Запах мокрой листвы и предчувствие беды. И там, посреди дороги, окруженной лесом, стояла я — маленькая, беззащитная, с потрепанной косой, и с размазанными по щекам слезами. Крик вороны. Это был тот самый день… день, когда я нашла своего кота Феликса, моего единственного лучшего друга.
Я видела себя глазами того, кто скрывался, чуть дальше, чем стояли кусты, за деревом. Кто наблюдал за мной, не обнаруживая своего присутствия.
— Хватит! — рык брюнета вырвал меня из видения.
Он резко сорвал перстень со своего пальца, разрывая связь между нами. Его лицо было бледным, а глаза метали молнии. Мы оба тяжело дышали, глядя друг на друга через стол.
— Я видела себя… — прошептала я, и мой голос дрогнул. — Это Мистхейвен. Дорога к деревне. Я стою там и плачу. Это тот момент, когда я услышу хруст, убегая, обернусь, а там должен появиться мой кот. Ты… ты там был. Ты видел меня тогда, в самом начале?
Он медленно сжал кулак, пряча кольцо в ладони. Его маска усмешки вернулась, но на этот раз она выглядела натянутой, почти болезненной.
— С чего ты взяла, Пыжик, что это мои воспоминания? — его голос был сухим и резким. — Магия резонанса коварна. Возможно, это просто твои собственные галлюцинации, подпитанные твоим же одиночеством. Не возомни о себе слишком много. Я не коллекционирую детские слезы.
Он встал, отодвигая стул с противным скрежетом, и направился к выходу из библиотеки, так и не надев перстень обратно.