Страница 42 из 114
Глава 30
Элориан
Подготовка к «Игре на Опережение» вышла на финишную прямую. Ставки были сделаны, и теперь оставалось лишь надеяться, что нити судьбы не порвутся в руках Элориана.
Вчера, когда сумерки коснулись старой границы, Элориан и Кернунн встретились с профессором Краммом в заброшенной часовне. Принц передал ему перстень-печать из белого золота, внутри которого пульсировало «земное солнце».
— Скажи ей, что это семейная реликвия, найденная в архивах, которая поможет ей сдержать внутренний жар, — проинструктировал Кернунн.
Элориан лишь молча кивнул профессору. Его взгляд был тяжелым: он отдавал часть своего плана в руки человека, которого едва знал, но другого пути в защищенную Академию не было. Крамм, спрятав кольцо в складках мантии, исчез в ночи, унося с собой единственный шанс Айлин на спасение.
Сегодняшний день Элориан провел в ритуальном зале, превращенном в узел магических токов. Чтобы похищение удалось, Айлин должна была сама сделать шаг в туман, подальше от охраны.
Элориан понимал, что его лицо принца-врага лишь напугает ее. Вместе с Кернунном они разработали план ментального воздействия через древнюю тропу Ночного Тумана.
Весь день Элориан, не снимая доспехов, тренировался транслировать через тропу не слова, а ощущения. Он посылал ей образ теплого летнего луга, запах озона перед грозой и чувство щемящей тоски по дому, которого она не помнила.
Кольцо в руках Айлин послужит приемником. Элориан настраивал свою волю так, чтобы она чувствовала не чужое присутствие, а собственную интуицию. Он шептал в пустоту: «Когда туман станет густым, иди на тепло… Там правда. Там спасение».
Они решили не называть имен. Вместо этого, с помощью кольца в сознание Айлин будет вшит образ золотого пера, объятого прохладным пламенем. Это должен был быть единственный знак, которому она поверит.
В полдень план пришел в движение. В Академию Пепла ворвался запыхавшийся гонец (нанятый Кернунном через третьи руки) с криками о том, что в лесах на границе с Западом замечен «Демон Разрушения».
Гонец описывал тварь именно так, как ее запомнил мир после того, как Элориан выпустил ее на Землю.
Для Уильяма это был вызов, который он не мог игнорировать. Как личный исполнитель Малахара, он был обязан проверить информацию лично, прежде чем везти феникса на обряд.
Пока Уильям прочесывал чащу в поисках иллюзий, созданных Кернунном, Айлин оставалась без его присмотра, что давало Элориану необходимое «окно» для маневра.
Пока солнце клонилось к закату, Элориан наносил на свои предплечья руны «Синхронного резонанса». Кернунн в это время «смазывал» петли реальности на нейтральной территории, устанавливая невидимые маяки.
— Помни, мой принц, — шептал старик, подавая Элориану чашу с укрепляющим отваром, — когда вы встретитесь в тумане, у тебя будет меньше минуты, чтобы она доверилась тебе. Если она закричит или применит силу — весь Замок Ночного Тумана станет вашей общей могилой. Лучше всего проникни в ее разум и усыпи ее.
Элориан закрыл глаза, чувствуя, как через тропу до него долетает слабый отклик — перстень коснулся кожи Айлин. Связь установилась.
Элориан сидел в центре ритуального круга, закрыв глаза. Тонкая, едва уловимая нить связи, протянутая через перстень-печать, дрожала, как струна арфы. Сначала это было почти игрой: он ловил отголоски чувств Айлин, и его губ коснулась едва заметная улыбка. Его забавляло, как легко он может касаться ее сознания. Он мягко посылал ей волны безмятежности и запахи летнего леса, чувствуя, как ее тревога в далекой Академии тает, сменяясь странным, детским спокойствием.
Но внезапно гармония лопнула.
Спокойствие в душе Айлин в одно мгновение превратилось в липкий, холодный страх, перемешанный с жгучим раздражением.
Элориан резко выпрямился, его пальцы впились в холодный камень пола. Что-то шло не так.
— Ну же, покажи мне… — прорычал он, заставляя свою волю прорваться сквозь барьер расстояния.
Мир перед его внутренним взором мигнул и сменился чужим зрением. Элориан увидел мир снизу вверх, лежа на ледяном, покрытом инеем полу огромного зала. Его (ее) тело била дрожь.
Прямо над ним стояла девушка — холодная, как сама зима, с неестественно бледной кожей и волосами цвета арктического льда.
Блондинка что-то выкрикивала, ее рот широко открывался в издевательском, торжествующем смехе, а в глазах плескалось безумие превосходства. Сзади блондинки стояли ее подруги и тоже смеялись.
В следующую секунду мир взорвался вспышкой невыносимой боли. Блондинка с силой пнула Айлин в живот.
Элориан вскрикнул, согнувшись пополам, словно удар пришелся по нему самому. Боль Айлин отозвалась в его костях, но за ней пришло нечто более страшное — черная, первобытная ярость. Принц, который минуту назад забавлялся, исчез. Остался хищник, чью добычу посмели тронуть.
— Ты пожалеешь, что родилась на свет, — прошипел он в пустоту.
Не заботясь о том, что Малахар может почувствовать этот всплеск, Элориан собрал всю магию, накопленную для «Синхронного резонанса», и направил ее по ментальному мосту. Он вложил в этот импульс всю тяжесть своей крови и мощь Ночного Тумана.
Через перстень на руке Айлин он послал ей не просто силу, а приказ выжить. Он выстроил вокруг нее невидимый, пульсирующий щит из черного пламени, который в момент следующего удара должен был не просто защитить ее, а сломать ноги нападавшей.
— Встань! — прогремел его голос в сознании Айлин, заглушая крики блондинки. — Я здесь! Возьми мою ярость и сожги их всех!
В зале Академии в этот миг иней на стенах начал чернеть и осыпаться, а воздух вокруг лежащей Айлин задрожал от такой плотной концентрации силы, что магические светильники под потолком начали лопаться один за другим.