Страница 39 из 114
Глава 28
Элориан
Элориан стоял на самой кромке леса, где корявые деревья его родины уступали место ухоженным равнинам Центрального Королевства. Холодный воздух обжигал легкие, возвращая его из драконьей ярости в человеческую рассудительность. Он чувствовал, как остаточное тепло чешуи еще пульсирует под кожей.
Безрассудство — это роскошь, которую он не мог себе позволить. Если он перелетит границу без разрешения Центрального королевства — они откроют войну. Элориан не сомневался, что победит магов Центрального королевства, но Малахара — вряд ли. Фениксы считались самыми могущественными в мире магами, но Король Теней, победив их, возвысился над остальными.
Элориан решил пока придерживаться своего плана.
Завтра: Золотой Свиток будет доставлен. Малахар не сможет отказать королю друидов в «гармонизации стихий», не спровоцировав конфликт.
Послезавтра: Прибытие делегации во главе с Уильямом и Айлин на нейтральную территорию.
Развязка: Похищение Айлин под прикрытием суматохи и проведение ритуала «Синхронного резонанса».
Но вопрос «что делать дальше?» занозой засел в голове. Если он разорвет связь с Пустотой, Айлин станет свободной, но она останется целью. Ей нужно обучение, но не в стенах Академии — тюрьмы Малахара, а там, где она вспомнит, как управлять светом, а не просто сгорать в нем.
Элориан закрыл глаза, пытаясь выудить из памяти хоть какую-то деталь о Земле, которая помогла бы ему понять ее нынешнюю. Но сознание, искаженное судьями, выдавало лишь три рваных образа: поле друидов Этерналиум; те самые карие глаза, в которых отражался ужас; демон.
«Если я выживу после резонанса, я сам стану ее учителем», — подумал принц, сжимая кулаки. Он понимал, что став «якорем» для ее нити Пустоты, он свяжет их жизни неразрывно, пока существует Дом Пустоты.
Элориан вернулся в Замок Ночного Тумана, когда первые лучи солнца едва пробились сквозь вечную пелену. Перевоплощение обратно в человека вытянуло из него почти все силы: мышцы ныли, а кожа под доспехами казалась опаленной. «В следующий раз надо перевоплотиться в кого-то поменьше», — подумал Элориан. Он прошел в свои покои, стараясь не привлекать внимания стражи, и немедленно принялся за работу.
На массивном дубовом столе развернулись чертежи тропы Ночного Тумана и схемы магических потоков. Элориан лихорадочно вычеркивал символы «Синхронного резонанса», рассчитывая, как именно он перехватит черные нити Пустоты. Его пальцы, привыкшие к эфесу меча, дрожали, когда он выводил тонкие линии — ошибка в один миллиметр могла означать, что они оба с Айлин просто исчезнут в вакууме.
В этот момент тяжелая дверь скрипнула. В комнату бесшумно скользнула Нифлейна. Ее светлые волосы мягко светились в полумраке, а во взгляде читалось не просто любопытство, а тревога, которую она всегда чувствовала рядом с братом.
— Что ты делаешь, Элориан? — тихо спросила она, подходя к столу. — Ты не спал, от тебя пахнет озоном и старой чешуей… Отец думает, что ты готовишь казнь, но эти символы… это не магия смерти. Это жертва.
Элориан замер. Голос сестры, полный сочувствия, стал последней каплей. Его самообладание, которое он так тщательно выстраивал, треснуло.
— Убирайся! — внезапно выкрикнул он, резко оборачиваясь. Его глаза на мгновение стали полностью черными. — Это не твое дело, Нифлейна! Не лезь в это, если хочешь дожить до завтрашнего заката! Вон!
Испуганная такой вспышкой ярости, сестра отшатнулась и поспешно вышла, захлопнув дверь.
Элориан подошел к двери и щелкнул замком, тишина в комнате стала невыносимой. Он постоял минуту, глядя на закрытую дверь, а затем его ноги подкосились. Он медленно скатился по дереву вниз, прижавшись спиной к дверному полотну. Тяжелые доспехи из чешуи морского змея глухо ударили о пол.
Принц обхватил голову руками, погружаясь в тяжелое уныние. Весь его холодный расчет разбивался в простое человеческое «а что, если?».
Весь день Элориан провел в лихорадочном оцепенении. Его покои превратились в штаб обреченного: пол был усеян обрывками пергамента, а на картах не осталось живого места от пометок углем. Он проиграл сценарий сотни раз: вот он входит в резонанс, вот черные нити вонзаются в плоть… Но каждый раз математическая точность расчетов разбивалась о непредсказуемость искры феникса.
Принц понимал: он готов сгореть, готов стать вечным узником Дома Пустоты, но мысль о том, что Айлин исчезнет навсегда, вызывала у него почти физическую тошноту. Самое горькое было в том, что он шел на риск ради девушки, которая, возможно, даже не вспомнит его лицо, ведь он в прошлый раз предстал перед ней в образе наемника.
Глубокой ночью, когда тени в углах стали казаться живыми, он снова вызвал Кернунна. Советник застал принца над чертежом, где линии «Синхронного резонанса» переплетались в смертный узел. Элориан хриплым голосом изложил финальную версию плана, не скрывая рисков.
Кернунн долго молчал, разглядывая записи, а затем покачал головой:
— Птицы — это поэтично, мой принц, но слишком ненадежно. Магистры Академии могут перехватить крылатого вестника раньше, чем он коснется окна принцессы. А если орех разобьется не в тех руках?
Старик подошел ближе, понизив голос до шепота:
— Есть более верный путь. Сегодня ночью в Академию Пепла возвращается профессор Крамм. Он — мой давний приятель, который умеет хранить секреты лучше, чем могильные плиты. Он не вызовет подозрений.
Кернунн предложил заменить хрупкий орех на нечто более статусное и надежное, что Крамм сможет передать лично в руки Айлин под видом «учебного артефакта» или дара от анонимного покровителя.