Страница 37 из 114
Глава 27
Айлин
Пробуждение было тяжелым, словно я всплыла со дна черного, вязкого озера. Обсидиановые шпильки за ночь измучили кожу головы, и каждая клетка тела ныла от жесткого корсета, в котором я забылась тяжелым сном.
Едва я открыла глаза, серое марево в углах пришло в движение. Безмолвные тени не дали мне и минуты, чтобы прийти в себя. Их ледяные пальцы принялись за привычный ритуал: они сняли измятый атлас и облачили меня в новое платье — на этот раз цвета запекшейся крови, с воротником-стойкой, который ощущался как удавка.
Когда они закончили, я не шелохнулась.
— Уходите, — бросила я в пустоту. — Я никуда не пойду.
Тени замерли и медленно растворились в полумраке, а я просто села на край кровати, уставившись в одну точку. Мысли были о плане, как убить и короля, и принца.
Прошло около получаса. Я не шевелилась. Дверь тихо скрипнула, и в комнату вошел Уильям. В руках он держал поднос, на котором дымился кофе и лежали свежие лепешки — уютный, почти домашний запах, который в этом склепе казался оскорблением.
— Неужели наша птичка решила объявить голодовку? — в его голосе звучала привычная ирония, но глаза оставались серьезными. Он поставил завтрак на столик у окна и выжидательно посмотрел на меня.
Я даже не взглянула на еду.
— Я хочу уехать, — мой голос дрожал, но я старалась придать ему твердости. — Передай своему королю, что я не стану его куклой. Я хочу уехать. Немедленно.
Я встала, чувствуя, как корсет мешает сделать глубокий вздох.
— Мне не нужна корона Малахара. Мне не нужны его приказы. Где ты был вчера? — шагнула к нему, и мой голос сорвался на шепот. — Ты бросил меня ему на растерзание, зная, что он заставит меня стать убийцей.
Уильям замер. Его обычно ироничное лицо вдруг побледнело, а в глазах отразилось неподдельное замешательство. Он поставил кубок, который собирался мне протянуть, так резко, что напиток выплеснулся на поднос.
— О чем ты говоришь, птичка? — Он шагнул навстречу, и я увидела темные круги под глазами. — Вчера, как я проводил тебя сюда. — Он указал пальцами на мои покои. — Малахар вызвал меня и отправил к Северо-Западной границе. Секретное поручение, не терпящее отлагательств. Я скакал всю ночь и вернулся в замок всего пару часов назад. — Он коснулся моего плеча. — Что он тебе сказал?
Я смотрела на него, и внутри меня все клокотало от горькой смеси облегчения и ярости. Он не знал. Его просто убрали с доски, как лишнюю фигуру, чтобы он не мешал королю расставлять ловушки.
— Секретное поручение? — я горько усмехнулась, чувствуя, как на глаза снова наворачиваются слезы, но на этот раз от унижения. — Как предусмотрительно с его стороны.
Я начала говорить. Слова падали между нами, как тяжелые, холодные камни. Я рассказала ему все: о том, как Малахар прижал меня к стене, о требовании убить принца друидов ради мести за Феликса. Когда я дошла до момента, где король объявил меня своей будущей королевой и заклеймил тем поцелуем, мой голос дрогнул и сорвался.
— Он не просит, Уильям. Он ставит условия: либо я становлюсь его ручным палачом в короне, либо он превратит меня в очередную тень. Он хочет, чтобы я убила… и чтобы я принадлежала ему.
Я замолчала, ожидая слов утешения или хотя бы привычной шутки, которая разрядила бы обстановку. Но тишина, воцарившаяся в комнате, была страшнее крика.
Лицо Уильяма изменилось. Вся его мягкость, все напускное легкомыслие испарились в одно мгновение. Его челюсти сжались так сильно, что на скулах заиграли желваки, а взгляд стал таким же острым и холодным, как у Малахара.
Он резко поднялся. Стул с оглушительным скрежетом отлетел назад, ударившись о каменную кладку.
— Уильям? — испуганно позвала я.
Он не ответил. Не бросил ни единого взгляда в мою сторону. Его кулаки были сжаты до белизны в костяшках. Он быстрым, размашистым шагом направился к двери.
Тяжелые створки распахнулись перед ним, словно от удара бури, и он исчез в коридоре, оставив за собой лишь эхо своих тяжелых шагов.
Я осталась одна посреди комнаты. Завтрак на столе остывал, а в воздухе все еще вибрировало напряжение, которое он оставил после себя.
Я села у окна, бездумно глядя на колышущийся фиолетовый туман. Аппетита не было, но я заставила себя съесть лепешку и выпить кофе. Мне нужны были силы. Если Уильям не вернется, мне придется пробиваться к выходу самой, а магия огня требовала энергии.
Дверь отворилась спустя час. На пороге снова стоял Уильям, но теперь в его руках был плотный сверток. Он подошел к кровати и развернул его — на покрывало легла моя форма Академии Пепла.
— Малахар дал добро, — коротко бросил Уильям. Его голос был спокойным, но в глубине глаз все еще тлели угли недавнего гнева. — Ты возвращаешься в Академию. Карета уже подана к главным воротам.
Я замерла, не веря своим ушам. Неужели этот кошмар закончится так просто?
— Если хочешь, переоденься в свою форму, — Уильям кивнул на сверток. — Или можешь ехать прямо в этом платье. Оно все равно твое — сшито по твоим меркам. Но мой тебе совет: если хочешь покинуть это место как можно скорее, то не трать время на переодевание.
Он посмотрел на мой поднос и на мгновение его лицо смягчилось.
— Вижу, ты позавтракала. — он коротко улыбнулся, и в этой улыбке промелькнул прежний Уильям. — Говорят, фениксы, которые не едят, превращаются в унылую кучу пепла.
Я посмотрела на форму, потом на свое роскошное платье цвета запекшейся крови. Переодевание — это снова шнуровка, шпильки, возня с корсетом. Минуты, за которые Малахар может передумать и запереть меня здесь.
— Нет, — я решительно встала, подхватывая тяжелый подол. — Поеду так. Форму надо взять с собой, а на платье плевать, я не потрачу здесь больше ни секунды.
Уильям окинул меня насмешливым взглядом, от которого потеплело в душе.
— Что ж, птичка, — он усмехнулся. — Готовься к тому, что по пути в Академию на границе северного и центрального королевства будут падать ниц, принимая тебя за мятежную королеву в изгнании. Надеюсь, ты не запутаешься в юбках, когда будешь садиться в карету.
— Потерплю, — отрезала я, суя ему сверток с формой в руку. — Идем.
Мы шли из покоев, по гулким коридорам, и мой длинный шлейф сметал пыль с камней Замка Теней. Малахар отпустил меня, но я чувствовала, что это лишь передышка.