Страница 107 из 114
— И еще, ваше высочество, — добавила женщина, поправляя складки юбки. — Сразу после обеда в ваши покои заходить будет нельзя в течение часа. Мастера будут менять покрытие стен на золотое, как приказал король.
Я вышла из комнаты, чувствуя себя чужой в этом светлом шелке. Я шла по золотым коридорам, и в голове теснились планы один отчаяннее другого. Перед глазами стоял образ Элориана: я представляла, как поймаю его взгляд, как шепну в тени колонн просьбу о спасении, как признаюсь ему в любви, надеясь, что это станет его искрой для подвига.
Но стоило мне переступить порог трапезного зала, как реальность поплыла.
В центре залитой светом комнаты стоял Малахар. Весь мой план, имя Элориана, само мое сопротивление — все рассыпалось в прах, едва наши взгляды встретились. Сегодня он был не Королем Теней, а воплощением того самого Лиона из сна. На нем была светлая одежда из дорогой ткани, которая подчеркивала его стать и ту самую пугающую, магнетическую красоту.
Сердце забилось в бешеном ритме. Я забыла, зачем пришла, забыла, кого ненавидела. Малахар медленно сократил расстояние между нами, и, когда он оказался вплотную, я почувствовала аромат миндаля и чего-то древнего, родного. Неодолимое, почти животное желание поцеловать его затопило мой разум.
Он не заставил ждать. Мы растворились в поцелуе, который казался ответом на вопрос длиной в четыреста лет. Когда он неохотно отстранился, его голос прозвучал низко и нежно:
— Любимая, я тоже скучал. Давай поедим и сходим прогуляемся по саду.
Я опустилась в кресло, чувствуя себя так, словно плыву в теплом море. Слуги неслышно расставляли блюда, которые выглядели как произведения искусства. На тарелках из тончайшего фарфора лежали ломтики нежной белой рыбы, томленной в соусе из белых грибов и сливок, украшенные лепестками съедобных цветов. Рядом дымились миниатюрные овощи и стоял прозрачный графин с напитком из лесных ягод, чей аромат наполнял воздух свежестью.
Но я почти не чувствовала вкуса. Мои глаза были прикованы к Малахару. Я следила за каждым его движением: как он держит приборы, как свет играет в его волосах, как он улыбается мне — только мне. Девятилистник на моей груди пульсировал, обжигая кожу, и в этот момент я была готова поверить, что этот замок — мой настоящий дом, а этот мужчина — моя судьба.
После обеда мы вышли в сад, и прохладный осенний воздух заставил меня плотнее запахнуть накидку. Сад преобразился: золотая листва на дорожках казалась россыпью монет, а темные мраморные скульптуры выглядели живыми стражами нашего уединения.
Малахар держал меня за руку, и это прикосновение смывало все мои тревоги. Он что-то рассказывал, вставляя тонкие, неожиданные шутки, от которых я невольно заливалась смехом. В груди разливалось непривычное, пугающее своей полнотой счастье. Я смотрела на него снизу вверх, ловя каждое движение его губ, пока он снова не притянул меня к себе. Мы замерли в глубоком, тягучем поцелуе, забыв обо всем мире.
— Похоже, мы прервали идиллию, — раздался резкий, надтреснутый голос за нашими спинами.
Я неохотно отстранилась, чувствуя, как магия момента дает трещину. Перед нами стояли гости. Элориан выглядел так, словно его ударили под дых: бледный, с потемневшими глазами и плотно сжатыми челюстями. Рядом с ним стояла Лианель, но я едва скользнула по ней взглядом. Для меня в тот миг существовал только Малахар.
Король даже не дрогнул. Его рука по-хозяйски осталась на моей талии.
— Уильям, — бросил он змею, — проводи пару в их покои. До ужина еще есть время.
Я продолжала смотреть на Малахара, впитывая его собственную силу, пока шаги гостей не стихли в глубине аллеи. Мы тоже двинулись к замку. Малахар проводил меня до самой двери, запечатлев на моем лбу легкий, почти невесомый поцелуй, прежде чем я скрылась за створками.
Я зашла в комнату, прислонилась спиной к двери и блаженно закрыла глаза. На губах все еще горел вкус его поцелуя. Но стоило мне подойти к зеркалу, как наваждение начало осыпаться пеплом.
Золотые стены, которые успели закончить мастера, отразили мое бледное лицо. Улыбка медленно сползла, сменяясь маской ужаса.
— Э-ло-ри-ан… — прошептала я, и это имя ударило меня наотмашь. — Господи, что я натворила?
Осознание обрушилось ледяной лавиной. Он приехал. Человек, которого я люблю, ради которого я отложила побег, стоял в нескольких шагах от меня. А я? Я даже не поздоровалась. Я не посмотрела на него. Более того — я целовалась с его врагом прямо у него на глазах, светясь от счастья.
Я схватилась за голову, вонзая пальцы в волосы.
— Нет, нет, нет… Что со мной не так? Это не я… Или все-таки я?
Взгляд упал на Девятилистник. Он сиял ровным, торжествующим светом. Кулон будто смеялся надо мной, напоминая, что в этой игре разумов Айлин медленно, но верно проигрывает Селине.
Я рванула цепочку с такой силой, что тонкий металл должен был впиться в кожу или лопнуть, но пальцы лишь беспомощно скользили по гладкому золоту. Девятилистник словно стал частью моего тела.
— Снимись! Ну же, снимись! — шептала я, срываясь на хрип.
Я подбежала к туалетному столику, схватила серебряный нож для писем и попыталась поддеть замок. Руки дрожали, лезвие царапало кожу, оставляя красные полосы, но артефакт даже не шелохнулся. Он не был приклеен — он ощущался нематериальным в те моменты, когда я пыталась его снять, становился тяжелым, как могильный камень, стоило мне опустить руки.
Самое страшное было в том, что мое сознание сейчас было кристально чистым. Селина отступила, оставив меня наедине с осознанием катастрофы. Я видела в зеркале свои собственные, полные слез и ужаса глаза. Я помнила каждое движение своих губ, каждый жест Малахара.
Я вылетела из комнаты, едва соображая, куда несут меня ноги. В голове пульсировала только одна мысль: Уильям. Он единственный, кто сейчас мне может помочь.
Я не могла пойти к Элориану. Как? Какими словами объяснить то, что он видел в саду? Как смотреть в эти глаза? Страх перед его взглядом был сильнее страха перед магией Малахара.
Я настигла Уильяма в боковой галерее. Он стоял в полупрофиле, и я, не помня себя, бросилась к нему, вцепляясь в его рукава.
— Уильям, помоги! — мой голос сорвался на хриплый вскрик. — Этот кулон… я не могу его снять! Он словно прирос. Он воздействует на меня, понимаешь? Он меняет меня на Селину. Да, я знаю, что Селина — это часть меня, но это не я! Я не хотела того, что произошло! Я была словно в тумане!