Страница 7 из 76
Глава 3
Рыжеусый уже подносит телефон к уху. Я вижу нить его намерения — толстую, оранжевую, тянется от пальцев к аппарату.
«Подмена договора». Меняю условие. «Не звонить. Сказать: показалось. Выпить чаю и забыть».
Нить дёргается, перекручивается, оранжевое сменяется серым.
— Показалось, — бормочет рыжеусый, убирая трубку. — Нервы.
— Ты чего? — хмурится второй.
— Да ерунда. Пошли лучше по пиву…
Они отворачиваются и уходят, более не оглядываясь.
Ирина выдыхает.
— Ты… их…
— Всего лишь попросил передумать. — Пожимаю плечами.
Ориентировки. На меня. Уже запустили.
Только что диву давался — ни одного плаката с моей физиономией, хоть бы кто опознал. Ан нет, вон оно как. У простых мужиков в телефонах моя рожа уже есть. Белов, значит, не дремлет, и это, чёрт возьми, даже приятно — хоть кто-то делает свою работу.
Но «Подмена договора» в масштабах всей Империи не прокатит. Мне не заставить каждого встречного, кто увидит мою физиономию, забыть её. Ни мощности Дара на такой объём, ни социального эфира вокруг, чтобы подпитываться. Да и гарантий нет, что, встреться я с этими же мужиками через час, они не узнают меня снова и снова не схватятся за телефон. Память-то я не стираю, только намерение в моменте подменил.
Так что да, метод рабочий, но в локальном формате.
А чтобы свергнуть императора и спасти империю, двух мужиков с их «Империалом» и ориентировкой в телефоне маловато будет.
Получаем, наконец, два чая в пластиковых стаканах, отдаю один Ирине. Она пьёт осторожно, обжигается, дует.
Пауэрбанк, хоть и только с прилавка, но заряжен более, чем наполовину. Подключаю свой телефон, заодно набираю Лену.
Гудок. Ещё гудок. Третий.
Гудки это уже в целом неплохо, это лучше чем тишина, к которой я почти привык, лучше, чем когда связь обрывается или когда абонент временно недоступен.
Пятый. Шестой.
— Алло? — слышу внезапно. Голос сонный, хриплый, но я узнаю его.
У аж что-то ёкает меня внутри, я даже смотрю на экран — не показалось ли?
— Лена, это я.
— Артём⁈ — Она выдыхает так, что динамик хрипит. — Ты живой! Я всех потеряла! Связи нет, Гром молчит, Ирина…
Ирина, услышав своё имя, подскакивает, вырывает у меня трубку:
— Ленка! Ты где? Мы тут в лесу… Артём меня из дерева вытащил, представляешь? Из дуба! — Она смеётся и плачет одновременно.
Я не мешаю. Пусть выговорится. Лена что-то отвечает, я забираю телефон обратно.
— Ирина со мной, — говорю. — Цела, только в дереве успела побывать. Как сама?
Лена понижает голос:
— В Питере. У одной знакомой из прошлой жизни, пустила переночевать. Артём, тут патрули на каждом углу. Проверяют документы — всех подряд шмонают. А по телевизору круглосуточно твердят про «Великий день единства». Через две недели на Красной площади.
Да уж, плакаты мы уже видели.
— Знаю. Что ещё?
— Есть свежие указы. Император создаёт сеть лагерей для «перемещённых лиц». Это про иномирцев, Артём. Их ловят по всей области.
Прикидываю. Собрать иномирцев в одном месте — рискованно, это армия, если организуются. Значит, у императора есть способ их подавлять. Для чего? Рабы, опыты? Хрен его знает. Но факт: раньше убивали, теперь ловят живьём. Это неспроста.
— Значит, теперь не просто стреляют при встрече, а собирают партиями. — Я оглядываюсь на плакат с улыбающимся парнем. — Для аномалов — плакаты, для иномирцев — облавы и лагеря. Два фронта.
— Согласна, дичь полная. И что будем делать?
— Первое: найди остальных. Грома, Петровых — всех. По любым каналам, через клиентов «Кодекса», через кого угодно. Собери команду заново.
— Поняла.
— Второе: собирай информацию. Что говорят о новых указах, о перемещениях войск, о лагерях. Всё, что касается иномирцев и аномалов.
— Хорошо. А ты?
Отвожу взгляд в сторону. Рынок пустеет, бабульки собирают огурцы, продавец техники уже зевнул три раза подряд.
— Я пока здесь, в лесу. Тоже ищем союзников. Держись.
— И ты. — Она замолкает, потом добавляет: — Артём, будь осторожнее.
— Передай привет питерским разводным мостам.
Разговор прерывается «сам». Смотрю на экран — связь пропала. Но мы успели.
Ирина смотрит на меня.
— Лена в Питере, всё хорошо. — Убираю телефон. — А вот Иномирцев теперь ловят и собирают. И если это не пресечь, появится ещё одна сеть, помимо нашей подпольной — сеть этих лагерей.
— Тогда наш лагерь в опасности.
— Пока никто, кроме грибников, надеюсь, не знает, где он. Но узнают и другие, если жителя лагеря не будут осторожны. И если мы к чертям не вырежем этот режим вместе с его основателями, и чем быстрее, тем лучше.
Она смотрит в сторону рынка — тот начинает редеть. Что, впрочем, объяснимо — Солнце перевалило за полдень. В подобных городках на рынках это уже считай как будто вечер.
— Нам ещё за продуктами. — напоминаю Ирине, которая после звонка стала чересчур задумчивой. — Но сначала пойдём поедим. Я видел закусочную при гостинице.
Прямо у входа в закусочную стоит автобус. Старый, видавший виды — краска облезла, на боку траурная надпись «РИТУАЛ», и под ней — чей-то номер телефона, написанный баллончиком, поверх закрашенный другой краской. Рядом с автобусом патрульная «Нива» с включённой мигалкой, мигает тускло, как умирающий светляк.
Двое в форме тыкают артефакт-детектором в днище автобуса. Детектор пищит, не слишком громко, скорее показывает нормальный уровень магического фона. Водитель стоит в стороне, опираясь на трость. Лицо заросшее, щетинистое, глаза усталые и по правде сказать, злые.
— Я вам объясняю — это штатное охлаждающее оборудование на артефактах, — хрипит он, — автобус для перевозки… — он сплёвывает — сами знаете кого — таких как вы, только мёртвых. Все документы есть.
Но патрульные не слушают и, кажется, собираются начать обдирать обивку в салоне, чтобы что-нибудь там найти. Подхожу ближе, встаю между ними.
— Гражданин, не мешайте работе, — говорит мне один из проверяющих, при этом не глядя на меня. — Или у вас есть что сказать?
— Есть, — отвечаю просто. — Можете сворачиваться. Объект чист.
Оба поднимают головы. Лысый с татуировкой отводит детектор, щурится:
— А вы кто?
Достаю паспорт, разворачиваю перед его носом:
— Маг-аналитик Связев, служба контроля социальных связей. У меня к водителю вопросы по договору перевозки. Ваша проверка закончена.