Страница 65 из 76
Но в этот момент из-за ворот, перелетая через наши головы, влетает небольшой предмет — серый, плоский, с мигающим красным индикатором. Артефакт. Он падает прямо под ноги Скорбенко, который уже ковылял к дому. Вспыхивает синим, разряжается. Скорбенко дёргается, замирает на секунду, потом кряхтит, смотрит на свою правую хромую ногу, пожимает плечами и ковыляет дальше, как ни в чём не бывало.
Похоже, парализующий артефакт. Но ударил по больной ноге — и толку ноль. Если бы здоровую, он бы рухнул. Повезло старику. Конструкторы, видимо, сэкономили на этом артефакте. Петров бы одобрил.
— Ты как? — кричит Гром.
— Нормально! — отмахивается Скорбенко. — А вот термос…
Скорбенко, ты гений выживания. И оптимист. В любой непонятной ситуации — проверь, цел ли термос.
Ворота содрогаются от мощного удара. Таран, по ходу, протаранил… Петли лопаются с визгом, створки падают внутрь двора, поднимая облако снега и бетонной пыли.
В проёме — четверо бойцов УНМА. Впереди — двое в штатском, с артефактными жезлами и амулетами. Маги. Их нити фиолетовые, насыщенные, с металлическим отливом. Бойцы рассредоточиваются, двое сразу бегут к автобусу, залезают внутрь, проверяют. Двое других начинают обстреливать нас из жезлов — синие разряды летят в нашу сторону.
Высшая лига. Не рядовые менталисты, а настоящие боевые маги. Император, видимо, решил, что мы слишком долго живём, и прислал элиту. Что ж, посмотрим.
— В укрытие! — орёт Гром.
Краг поднимает руки, и земля перед нами вздыбливается — вырастает невысокий вал, примерно по пояс, из мёрзлой земли, кирпичной крошки и обломков плитки. Мы прячемся за ним. Пули и разряды бьют прямо над головами.
Чуть высовываюсь. Из автобуса доносится грохот — бойцы выкидывают какие-то ящики, один лезет под сиденье.
— Эй, там ничего нет! — кричит один.
— Проверяй дальше! — командует второй.
Первый маг поднимает руки. Его нити вспыхивают оранжевым, и я чувствую, как каждое моё движение вдруг становится вязким, будто я в густом сиропе. Рука поднимается медленно, нога отрывается от земли с трудом. Даже моргать тяжело.
Вот это да! Он замедляет нас. Мы в замедленной съёмке. Только что были героями боевика, а теперь — актёры в артхаусе. Осталось только, чтобы заиграла печальная музыка.
— Чё за хрень? — Гром пытается вскинуть автомат, но рука двигается, будто через патоку.
— Он за-ме-для-ет нас, — говорю я по слогам. — И-ри-на!
Ирина выглядывает на корточках из дверей особняка, закрывает глаза. Вижу, как её нити тянутся к магу, и через секунду она кричит:
— Он концентрируется на дыхании! Сбейте ему ритм!
Ну, это мы умеем. Сбивать ритм — наше всё. Краг, давай!
Краг, каким-то образом не поддающийся замедлению, шагает к магу. Тот, видя надвигающуюся каменную глыбу, теряет концентрацию, сбивается — и эффект замедления спадает. Я неожиданно резко выпрямляюсь, Гром вскидывает автомат.
— Спасибо, Ирина! — кричу я.
Маг, видя, что его дар не работает, пытается отступить, но рядом уже сильвер — бьёт световой вспышкой в лицо. Маг орёт, хватается за глаза, теряет ориентацию. Краг хватает его за шиворот, поднимает над землёй.
— Я могу его раздавить.
— Не надо, — говорю я. — Отпусти. Он нам не враг, он просто выполнял приказ.
Краг кидает мага в сугроб. Тот пытается подняться, но сильвер снова бьёт вспышкой — маг замирает, ослеплённый.
Пока краг возился с первым, второй маг закончил лепить из воздуха огненный шар и теперь резко швыряет его в нас. Я успеваю выставить «Сферу» — полупрозрачный купол встаёт перед нами. Шар взрывается об него, искры летят в стороны, снег вокруг плавится, шипит.
— Держу! — кричу я. — Гром, давай!
Гром даёт очередь по магу. Пули не долетают — тот поставил тепловой щит, они плавятся в воздухе, падают на снег оплавленными каплями.
— Бесполезно! — рявкает Гром. — Не пробить!
Щит, мать его. Плавит пули А ведь можно не пули плавить, а сам щит…
Концентрируюсь на нити мага. Его внутренняя установка: «мой щит отражает физические атаки». Я меняю её на «мой щит не работает, я беззащитен». Смещаю смысловой узел — и щит гаснет на секунду.
— Стреляй! — ору я.
Гром жмёт на спуск. Очередь — пули входят магу в плечо и ногу. Маг орёт, падает на снег, жезл отлетает в сторону.
Подмена договора, не хухры-мухры. Спасибо Кассиану.
Нас окружают оставшиеся четверо бойцов. Наступают полукругом, выставив в нашу сторону кто ствол, кто жезл. Один из них, молодой парень с татуировкой на шее, хватается за рацию, орёт:
— Командир! У них иномирцы! Краги! Сильверы! Я же говорил!
Ну здрасьте, сейчас так и вызовет подкрепление. Я фокусируюсь на его нитях. Его внутренняя установка: «провести обыск, зачистить территорию». Меняю её на «уже провели обыск, ничего не нашли, уходим».
Боец замирает. Нити дёргаются, становятся серыми на секунду, потом снова фиолетовыми, но уже бледнее, без прежней интенсивности. Он трёт лоб, оглядывается по сторонам, будто не понимает, где находится. Потом подносит рацию ко рту и говорит — голос неуверенный, с длинными паузами, как у человека, который просыпается после наркоза:
— Докладываю… объект чист. Ничего подозрительного не обнаружено. Отходим.
— Какого хрена! — орёт соседний боец, указывая на крага. — У них краги! Ты что, не видишь?
Тот, что с рацией, смотрит на крага, его глаза расширяются, сужаются, будто он пытается сфокусироваться на том, чего не должно быть. Потом переводит взгляд на пустое место, где стою я — не видит меня, — и это ещё больше усиливает его растерянность. Его нити снова дёргаются, становятся оранжевыми — сомнение перемешивается с тревогой, и я понимаю, что «Подмена» держится на волоске.
— Взять их! — рявкает боец, и двое его товарищей бросаются вперёд, обходя справа наш вал.
Я не успеваю перехватить их нити, автоматическим движением ставлю «Сферу». Та накрывает их — плотная, прозрачная, как стекло, и упругая, как резина. Они бьют по ней жезлами — синие искры летят, сфера гудит, но держит. Чувствую, как растёт в голове давление, будто я держу штангу на вытянутых руках и кто-то вешает на неё новые блины.
Сжимаю сферу, сужаю ее внутреннее пространство, чтобы они не могли даже поднять руки для нового удара.
Гром выходит из-за вала, пригибаясь, идёт к ним, автомат на плече, палец на спуске. Останавливается в двух метрах от сферы, прицеливается.