Страница 59 из 76
Я открываю нужную папку. Первое — видео с тепловизором. Дрон летит вдоль императорского дворца, камера наводится на балкон второго этажа. На нём стоит император. На правой половине экрана — тепловизор. Инфракрасное излучение почти отсутствует, температура тела сливается с температурой фона. Дыхания не видно. Затем тепловой профиль скачкообразно меняется: секунду он холодный, как камень, следующую — горячий, как печь. Запись обрывается.
— Это монтаж? — Баранов придвигается ближе, близоруко щурится, надевает очки.
— Не монтаж, — отвечаю. — Тепловизор военной разработки. Снимали во время ночного патруля над Кремлём.
— А где вы это взяли?
— Не спрашивайте.
Затем открываю сценарий ритуала, отснятые техником Волковой листы. Соболева читает вслух, понизив голос, чтобы не привлекать внимание других посетителей:
— «Сопутствующие мероприятия. Открытие стабильного канала в точке Б-17… переброска резервов… синхронизация по времени с публичной акцией…» — она поднимает голову, смотрит на меня. — Что такое «точка Б-17»?
— Некая точка, где откроется портал для четвёртой расы, — отвечаю. — А, вы, наверное, не знаете, кто это такие? В общем, сначала они открывают небольшой разлом на площади, выпускают пару-тройку тварей. Император героически тварей побеждает и закрывает разлом. Все радуются, чествуют владыку. А где-то, пока все смотрят на представление, начинает работать портал. Оттуда заходят уже не твари, а… разумные иномирцы из их племени. Дальше — постепенная подмена. Людей снимают с должностей в полиции, армии, администрации и заменяют своими.
— Это фантастика, — Горин качает головой. — С таким выступить — репутацию похоронить.
— Репутация у вас уже была похоронена, в каком-то смысле, — усмехаюсь я. — Теперь есть шанс воскреснуть.
— А если эти бумаги — подстава? — Соболева придвигает планшет к себе. — Нас подставят, мы вылетим с треском, а вы уйдёте в тень.
— Я и так в тени, — пожимаю плечами. — Если выложите это одновременно на трёх каналах, никто вас не заткнёт. Слишком большой резонанс.
— Но у нас подписноты суммарно даже не миллион, — качает головой Соболева.
— А репосты? Темы с императором и разломами это тренд, залетит мама не горюй. Завирусится моментально.
— Допустим, — Баранов щурится. — Но как нам быть уверенными, что это не фейк?
— Никак, — отвечаю. — Это риск. Я беру его на себя. Вы берёте на себя публикацию. Если боитесь — уходите.
— А если это провокация? — Соболева не унимается.
— Тогда вы просто сливаете фейк, а я иду под суд. — улыбаюсь я. — Но вы не сливаете, и я не иду. Просто публикуете то, что вам дали. Доказывать, что это фейк, будет Империя. Если у них получится — вам не привыкать. Если нет — вы станете героями дня — теми, кто разоблачил заговор. Тоже неплохо.
Баранов снова листает документ, останавливается на середине.
— Даты, координаты, кодовые имена… — бормочет. — Это не с потолка взято. — Он поднимает глаза. — Откуда, если не секрет, у вас это?
— Секрет, — говорю. — Но вам не обязательно знать источник. Достаточно того, что это есть.
Баранов с Соболевой переглядываются, потом оба смотрят на Горина. Парень сжимает кулаки, разжимает, кладёт руки на стол.
— Я в деле, — говорит он. — Моя бывшая начальница уничтожена не за дело, а за то, что отказалась плясать под дудку Белова. Она заслужила, чтобы правда вышла наружу.
— Я тоже, — присоединяется Соболева, и её нити становятся ярко-жёлтыми — решимость. — Но я ещё подумаю, публиковать ли это под своим именем. Может быть сделаю рассылку как-то по-другому, иначе.
— Хорошо, — киваю.
Баранов снимает очки, протирает, надевает обратно, потом снова снимает.
— Мне нужно время на монтаж. Завтра к вечеру смогу выложить.
— У вас нет завтрашнего вечера, — отвечаю. — Нужно сегодня. К полуночи.
— Почему так срочно?
— Потому что через пять дней концерт. — Я убираю планшет. — Если мы не запустим информацию сейчас, она утонет в шуме. Император откроет портал, покажет чудо, и никто уже не сможет доказать, что это чудо фальшивое.
Баранов смотрит на часы, косится на Соболеву. Она кивает.
— Ладно, — говорит он. — Давайте файлы. Можем работать хоть здесь, в кофейне. Только кофе за ваш счёт.
Я отдаю каждому по заготовленной флешке и осекаюсь. Идея работать тут же, в кафе, так себе. Слишком людно, слишком заметно. А если отпустить их по домам, кто-нибудь из них может выйти сейчас за дверь и не дойти до дома — флешки отберут, компроматы утекут неизвестно куда. Я всё ещё могу лишь догадываться о масштабах слежки за мной и моими спутниками со стороны Белова и его ушлёпков.
— Так не пойдёт, — качаю головой. — Едем ко мне на базу.
— Куда? — Баранов поднимает бровь.
— Туда, где без соседей и без лишних глаз. Там и поработаете.
Звоню Шереметеву. Барон не заставляет себя долго ждать:
— Слушаю.
— Вам привет, барон. Нужна ещё одна жилплощадь. Сегодня. Часов до шести-семи.
— Та, что вы просили, ещё не готова. Ремонт, — ворчит он.
— Не нужна готовая. Нужна пустая, чтобы никто не мешал. И чтобы рядом не паслись.
Шереметев вздыхает, что-то ищет в бумажках, потом называет адрес. Я записываю в телефон.
— Код от калитки тот же, что в прошлый раз? — уточняю.
— Тот же. Дом не эксплуатировали.
— Благодарю.
Кладу трубку, разворачиваюсь к компании.
— Всё, уходим. За мной.
Такси ловим у выхода. Дорога короткая — минут двадцать, не больше. Район оказывается из тех, где время застыло лет тридцать назад. Ни тебе новостроек, ни клубных домов — только облупившиеся особнячки с мезонинами и липы вдоль тротуаров. Вроде и центр не центр, и спальником не назовёшь. Тихая заводь.
Калитка железная, крашеная в невнятный серо-зелёный. Набираю код — замок щёлкает. Дом одноэтажный, кирпичный, с плоской крышей и широкими окнами. Внутри пахнет пылью и сухой древесиной.
— Проходите. — Я включаю свет.
Гостиная просторная, с камином, диванами и большим обеденным столом. В комнатах — кровати, тумбочки, пустые шкафы.
— Располагайтесь. Кто где хочет. Только не шумите, соседей нет, но привыкать к громким крикам не будем.
Баранов сразу занимает комнату справа от входа — там стол, розетка, окно выходит во двор. Соболева выбирает спальню в конце коридора, чтобы никто не мешал. Горин остаётся в гостиной, на диване, разложив ноутбук на журнальном столике.
— Встречаемся здесь же в шесть, — объявляю я. — У меня дела. Если что — звоните.