Страница 55 из 76
Глава 19
Она достаёт ещё один свёрнутый лист, разворачивает его на столике.
— Помнишь экспертизу крови нового императора? Которая якобы доказала, что он человек?
— Помню, — киваю, не отрывая взгляда от листа.
— Подделка. — Она придавливает лист пальцем. — Это показания одного из лаборантов. Не спрашивай, откуда это у меня. — княжна усмехается краешком губ. — Иначе бы меня не звали Варвара Волкова, и я не заменяла отца как глава самого Великого Рода. Так вот, лаборант докладывает, что видел, как пробирки с образцами заменяли. Доказательств больше нет, но этот лист — хотя бы намёк.
— То есть, опять нет ни печатей, ни подписей? — смотрю на неё. — Такая же обычная распечатка. Без печатей, без подписей. В эпоху нейросетей любой школьник такое за час нарисует.
— Нарисует, — соглашается Волкова. — Но не с такими деталями. Здесь сроки, фамилии, конкретные артефакты, схемы взаимодействия. Это не выдумать на коленке.
— Ну, допустим, при желании…
— Главное не это. — Она перебивает. — Мы не в суде. Мы в информационном поле. Если сценарий утечёт за день до шоу, журналисты устроят скандал. Даже если потом признают подделкой, осадок останется. А когда во время эфира начнутся нестыковки — зрители вспомнят. Нам нужно много-много сомнения.
Я думаю, пытаюсь взвесить, насколько это вообще реально может сработать, или же мы тратим время на нежизнеспособный вариант.
— Хорошо. Допустим, сработает. И что дальше?
— Дальше ты перехватываешь эфир.
— И вы верите, что этого хватит? — всё же уточняю.
— Хватит, чтобы посеять сомнения. — Повторяет Волкова и делает глоток воды. — А дальше правда разойдётся сама.
Она замолкает, долго о чём-то думает, глядя куда-то в сторону, потом добавляет:
— А вот как это попало ко мне на самом деле… Есть одна… версия. Помнишь про Белова? Я рассказывала тебе у себя в особняке. Когда он только начинал, он… подкатывал ко мне… Я его отвергла. У нас с ним тогда… Ну, не важно. В общем, у меня есть основания думать, что этой бумагой я обязана ему. Что он… не забыл. Ну а может решил поиграть со мной, или может свои счёты с кем-то сводит таким способом… Неважно. Но я почти уверена, что это его рук дело.
Помню-помню, Варвара упоминала о некотором их совместном прошлом. И, зная, что зачастую двигает мужиками, даже в политике, и даже независимо от их статуса, я вполне мог бы согласиться с её версией.
— То есть сам Белов, правая рука императора, который творит по всей империи всю эту дичь, помог врагам, помог тебе, а значит и мне через тебя, и всем другим нелояльным? — спрашиваю я, но скорее риторически, ответа не ожидаю.
— Этого я не говорила, — Волкова отводит взгляд. — Есть предположение. Не больше. Оставим это. Так вот, о чём я говорила? Если показать народу сценарий праздника и ритуала и сделать дополнительный акцент на том, что официальная экспертиза — фальшивка, и подкрепить это показаниями лаборанта… — она пожимает плечами. — Журналисты ухватятся.
— Значит — перехватим трансляцию в момент, когда император будет открывать разлом, — говорю я.
— Если сделать это раньше, — княжна ставит бутылку и прижимает ладонь к столу, — они просто отменят шоу, сошлются на неполадки, и у нас не будет второго шанса. У меня, может, и подавно. А раскрыть правду в момент прямого эфира, когда на них смотрят миллионы, им будет сложно отмазаться. Мы запустим процесс — дальше правда разойдётся сама.
— Значит, ждём праздника, ждём шоу, — заключаю я.
— Именно. — Волкова поправляет воротник комбинезона. — И если мы ничего не сделаем, через месяц будем жить в империи в качестве рабов для нелюдей. Если ещё будем живы.
Варвара поднимается, натягивает шлем, опускает забрало. Не прощаясь, идёт к своему болиду, садится. Машина взлетает, и она уходит на трек, даже не оглянувшись.
Арестовать Волкову? Это что ж это получается, если в расход пошли такие, как она… Да эти черти совсем уже охренели. Но пора уже охренеть и нам. Через шесть дней помогу им в организации праздника. И покончим со всем этим.
* * *
Захожу во двор особняка Мещерской. Скорбенко моет автобус, как обычно, — ведро с мыльной водой, тряпка, он трёт бока своего верного зверя, насвистывает что-то. Увидев меня, машет рукой с тряпкой, разбрасывая брызги.
В доме тепло. Стол накрыт, пахнет щами и свежим хлебом. Гром сидит в гостиной с планшетом, поднимает голову. Молча достаю папку, кладу на стол. Гром берёт, открывает, листает. Читает быстро, его лицо меняется — сначала спокойное, потом сосредоточенное, потом он откладывает листы и смотрит на меня.
— Это серьёзно.
— Серьёзнее некуда.
— Как добыли?
— Да, по-разному.
Гром снова смотрит в папку, потом переводит взгляд на меня.
— Если этот документ настоящий, то император планирует не шоу, а захват.
— Окончательный, — подтверждаю я. — Без права на второй сезон.
Гром молчит, переваривает. Я вижу, как его нити — серые с зелёными вкраплениями — пульсируют. Информация явно его напрягла.
— Как Волкова? — спрашивает Ирина, спускаясь с лестницы, кутаясь в плед.
— Жива. Прижимают её. Но держится. — Решаю не вдаваться в подробности с арестом для особо слабонервных. Хотя, я в такие моменты забываю, что рядом со мной — аномал, которая, если захочет, всё прочитает сейчас из эха от моих мыслей.
— Она сказала что-то ещё? — Ирина садится в кресло, поджимает ноги.
— Сказала, что экспертизу крови императора подделали. Доказательств нет, но информация из первых уст.
Ирина некоторое время рассматривает папку, будто вытаскивает из неё всю информацию телепатически, но подойти и прочитать не решается.
— Значит, мы знаем, что это не человек, но не можем доказать.
— Пока не можем, — поправляю. — Сценарий ритуала — это отличный старт. Если обнародовать его в эфире, люди начнут реагировать. А когда они начнут реагировать, можно подбросить и другие факты.
— Веерная тактика, — бурчит Гром.
— Именно.
Вечером сижу и перечитываю сценарий, наверное, уже в десятый раз. Бумаги разложены на столе, придавил чем ни попадя углы, чтобы не сворачивались. Скоро выучу всё это наизусть. То и дело отвлекаюсь на новостные сводки на планшете, но там в основном одна императорская пропаганда переливает из пустого в порожнее. В камине потрескивают дрова — Мещерская наконец разрешила топить не по расписанию, потому что «гости мёрзнут и кашляют, как чахоточные».