Страница 56 из 76
В дверь стучат. Я поднимаю голову — княгиня стоит на пороге с кружкой в руках и странным выражением лица, будто бы хочет сказать что-то важное.
— Войдите, — говорю, отодвигая планшет.
Она медленно входит. Сегодня на ней тёмно-синий кашемировый свитер, облегающий, и юбка чуть выше колена — необычно, чаще она дома ходит в халате. Даже губы накрасила, и ресницы, кажется, подвела. Садится в кресло напротив, ставит кружку на столик, поправляет воротник — жест такой, будто она на самом деле не воротник поправляет, а привлекает внимание к шее.
— Чем заняты, Артём Андреич? — спрашивает она с некоторой наигранной ленцой в голосе.
— Работой, княгиня. — отвечаю как есть.
Она берёт салфетку со стола, начинает вертеть её в пальцах — складывает пополам, потом ещё раз, потом расправляет.
— Я вчера в городе была. К стоматологу ездила, зуб запломбировала. — Она показывает на правую щёку. — Иду обратно, и думаю: кто я здесь, в своё же доме, но с вами? Что я делаю? Я сижу, я вяжу, я чего-то жду. А хочется быть полезной, а не просто мебелью в вашем штабе. Я устала быть только хозяйкой дома, которая варит вам кофе и терпит крагов в спальне. Хочу хоть какую-то пользу приносить. И чтобы меня ценили.
— Княгиня, я вас ценю, — говорю я, и это правда.
— Как сотрудницу? — она усмехается игриво. — Или как женщину?
— И то, и другое.
Теперь её нити — розовые с золотистым, почти оранжевым отливом. Похоже, дамочка снова начинает заводиться, но сдерживает себя.
— Княгиня… — начинаю я, но она перебивает:
— Зовите меня Елена. Не хочу быть всё время княгиней.
— Елена, — поправляюсь я, и она улыбается, наивно так, словно девчонка. — Тогда чего же вы хотите?
— Чего я хочу? — восклицает она. — А если я скажу, что одно из моих желаний находится вот здесь, — она дотрагивается пальцем до своей шеи и начинает вести ниже, приближаясь к вырезу, — и чтобы его исполнить, нужно приложить усилия? Для вас, впрочем, пустяковые.
Видимо, от эмоций не в состоянии усидеть на месте, она встаёт, подходит к окну, смотрит на снег. Потом оборачивается, распущенные волосы взметаются, эффектно рассыпаясь по плечам.
— Я не могу вам дать того, чего вы хотите. — развожу я руками. — Не сейчас.
— Да я же не дура, — быстро отвечает она. — Понимаю, что вам сейчас не до меня. Война, порталы, твари всякие… — она вздыхает, и грудь под свитером вздымается, привлекая внимание. — Просто хотелось бы услышать, что я вам не безразлична.
— Вы мне не безразличны. Вы мне помогаете, вы рискуете своим домом, вы терпите… нас всех. Это дорогого стоит.
— А вы? — Мещерская подходит ближе, останавливается у моего кресла. — Вы для меня сколько стоите? — спрашивает она и сразу продолжает далее, похоже и не ожидая от меня ответов. — Может, я хочу просто поговорить? Или чтобы меня кто-то обнял, потому что страшно. Страшно, Артём. В моём доме живут каменные великаны и серебряные существа, я сплю в гостевой на продавленном матрасе, а в моей спальне колдуют портал, и я не знаю, чем это кончится.
— Это кончится хорошо, — уверяю я.
— Обещаете?
— Обещаю.
Она выпрямляется, снова встаёт у окна.
— Что мне за это будет? — спрашивает Мещерская. — Не от вас, Артём Андреич. От жизни. Когда уже можно будет просто жить, а не бояться, что дом разнесут?
— Поверьте, очень и очень скоро, — заверяю её твёрдо.
Она снова вздыхает и идёт к двери.
— Не забудьте сегодня про ужин, — говорит она, прежде чем выйти. — Я Клавдии Петровне скажу, чтобы вас покормила нормально. Вы когда нормально ели? Выглядите как…
— Как человек, который спит на ходу? — пытаюсь чуток пошутить, чтоб уж совсем не раскисала дама.
Она смеётся — негромко и очень искренне.
— Спать на ходу не надо. — Грозит она указательным пальчиком. — Лучше приходите спать ко мне. И теплее, и… не на ходу.
Она выходит, в этот момент телефон на столе вибрирует.
Смотрю на экран — сообщение от Лены.
«В Питере облава. УНМА. Вычислили наши явочные квартиры. Я ухожу в подполье. Если через три дня от меня не будет вестей — значит, взяли. Не ищи. Работай по плану».
Перечитываю. Потом ещё раз.
Как это всё достало!
Набираю номер. Недоступен.
Ещё раз — то же самое.
Заходит Гром и приносит что-то в плоском чехле — то ли ноутбук, то ли планшет.
Я сразу протягиваю ему телефон. Он читает сообщение от Лены, или не от Лены. Хмурится, возвращает.
— Я пока не понял, к чему ты клонишь, — комментирует он, — но как будто не она писала?
Вот почему в моей команде все такие догадливые? Приятно, конечно, но иногда хочется, чтобы кто-нибудь просто пожал плечами и сказал «не знаю». А Гром сразу задумался о том же. Может, у него тоже паранойя?
— Или она, но под давлением. Если её взяли, запросто могут использовать её против нас. И мы можем об этом не узнать.
— Или узнаем, когда будет поздно, — вздыхает Гром. — Нам бы давно пора прокатиться в культурную столицу. Знаю, знаю, и тут дел хоть ложкой жуй, а всё не пережуёшь. Дам команду своим, есть у меня там пара хлопцев, знакомых по службе. Попробуют что-нибудь найти про неё. Или её саму.
Ну вот опять. Ну красавчик же! Я даже попросить не успел, он уже сам всё наметил и расчертил ровно так, как я и собирался. По ходу, на телепата ночами учится.
Гром, наконец, раскрывает чехол, внутри — знакомый планшет, тот самый, который изъяли у Молота.
— Тут один мой хороший знакомый мастер поколдовал над ним. — поясняет он. — Теперь он открывается, можно изучать.
— Вы оба красавчики, — говорю теперь уже вслух и хлопаю бойца по плечу. — Если найду там что-либо, помимо «Цветочного фермера 2» и «Учим буквы вместе с Хрюшей», обязательно дам знать.
Гром довольно хмыкает, в шутку отдаёт воинское приветствие и выходит.
Я разблокирую планшет. Вот молчал он до этого, как партизан, пароли требовал. А умельцы сказали ему волшебное слово, и он сдался. Хакерство? Пожалуй. Но во благо же! Надеюсь, они не угрожали ему перепрошивкой в китайский смартфон.
Меня, как и ранее, приветствуют трое с фотографии, установленной в качестве обоев — сам Молот, Марченко и некто, решивший скрыть свою личность.
Открываю первый же файл на рабочем столе, судя по значку, это картинка, либо фото. Так и есть, это скриншот карты Москвы. На карту нанесены красные метки: вокзалы, торговые центры, три станции метро — «Площадь Революции», «Курская», «Добрынинская». Рядом с каждой меткой напечатано: «очистка», «зачистка», «уборка». У вокзалов ещё и «санация».