Страница 5 из 76
— Тогда будем отбиваться. — Пожимаю плечами. — Пока вы сильнее здесь, на так называемых ваших территориях. Вы знаете каждую тропу. Пусть сунутся.
Старшие — краг и скиталец — молча соглашается. Молодёжь, поняв, что их пыл здесь не вполне поддерживают, неохотно расходится, оглядываясь на меня.
Ладно, тренировок пока хватит, а споров и подавно. Пора за дело.
— Я в город, — сообщаю Ирине. — За продуктами, зарядкой и информацией. Ты идёшь со мной.
Она поднимает бровь, открывает рот, закрывает, я поясняю:
— Будешь моими глазами и ушами, понадобится твой дар. А кроме того, — добавляю, отдавая пустую миску скитальцу. — Я не могу тащить всё один. Продукты тяжёлые, руки нужны.
Она усмехается, но спорить не пытается.
Старый скиталец подходит, протягивает мешочек из грубой ткани:
— Можешь выменять нам на батарейки? И спички. И соль. И поесть бы прикупил. Камни вот…
Беру мешочек, заглядываю внутрь — несколько артефактных камней, мелких, с тусклым свечением.
— Батарейки какие?
— Круглые, пальчиковые. — Он мнёт край своей куртки «Адидас». — Для фонариков.
— Сделаю. И скажите своим, чтобы без глупостей. Если снаружи узнают, где ваша база, винить будете себя.
Скиталец уходит, постукивая посохом. Ирина смотрит ему вслед:
— А он ничего так держится для иномирца. Прямо совсем как местный.
— Он торговец, — замечаю. — Торговцы всегда найдут общий язык с любым, хоть с человеком, хоть с крагом.
К десяти мы, наконец, выходим. Идём по лесу, ветки цепляются за куртку, мох чавкает под ногами, сверху пересвистываются птицы, ещё не перебитые племенем.
Ещё час хода, и я начинаю сначала слышать, а затем и видеть вдалеке трассу с ползущими по ней машинами. Пересекаем поле, выходим к дороге, далее идём по обочине. Проходим мимо «Газели» с надписью «Хлеб», привставшей по ходу нашего движения, водитель, мужик с усами, курит, глядя в телефон.
— Впереди патруль, там ближе к повороту на Воскресенск, — предупреждает он, окинув нас взглядом, и тут же снова забывает про нас.
— Спасибо, друг, — отвечаю ему, не останавливаясь. Так вот, что там за город, связанный с воскрешением. Не бывал там ещё.
— Ты уверен, что нас не остановят? — Ирина догоняет меня, и идёт вровень.
— Если ты не потеряла свой паспорт и лицензию, то пусть останавливают. — нащупываю в кармане свои документы
— Ах, да. Кто ты там у нас? Связев Дмитрий Петрович, аналитик социальных связей третьего уровня, — хлопает она меня плечу, но спешно проверяет в куртке свой комплект.
За поворотом, сразу после указателя «Воскресенск», что-то вроде импровизированного блокпоста.
Стоят двое в форме УНМА, третий в штатском, с амулетом на шее. Маг. Щуплый, с бледным лицом и колючим взглядом. Стоят у «Нивы» с потухшей мигалкой, курят, перекидываются редкими фразами.
— Стоять. Документы, — командует один, не поднимая головы от планшета. Сам молодой, с прыщавым лицом, и голос не командный скорее, а скучающий.
Протягиваю паспорт, сам смотрю «Чтением связей» — нити патрульных — это нити их лени, как у людей, которые делают одно и то же уже сотый раз. У мага — бледно-жёлтая нить, концентрация. На нас двоих, разумеется.
— Цель посещения? — спрашивает прыщавый.
— В город, к знакомым, — отвечаю спокойно. Ирина стоит, опустив голову, лицо кирпичом, по нитям вижу, что спокойна, умница. — Автобус ходит редко, решили прогуляться.
Патрульный переводит взгляд на Ирину, потом на меня.
— Сами откуда?
— Из Ложкина, — называю первое пришедшее в голову название. — Там, за лесом, километров пять. Не слышали? Неудивительно, место глухое.
— Документы её, — указывает на Ирину.
Она протягивает паспорт. Патрульный листает, сверяет фото, возвращает. Маг подходит ближе, поднимает амулет. Камень тускло светится — наши лицензии подтверждены, никаких отклонений.
— Проходите, — бросает прыщавый, отворачиваясь.
Минуем блокпост. Дальше трасса идёт прямо, и вскоре по бокам начинают тянуться невысокие жилые дома — частные вперемешку с пятиэтажками, кое-где даже в приличном состоянии старые купеческие особняки. Вдалеке, за ними, виднеются несколько заводских труб, дымят изрядно.
Город — типичный райцентр: серые пятиэтажки, облезлые вывески, пустынные улицы. До Москвы меньше сотни километров, но выглядит здесь всё так, будто время остановилось. Людей не много, снуют по своим делам — бабки с сумками на колёсиках, мужик в фуфайке тащит ящик с бутылками, трое подростков в спортивках сидят на лавке и тыкают в телефоны. Возле остановки — женщина с коляской, правда, в коляске не ребёнок, а сумки с продуктами.
На столбах — плакаты внахлёст. Один, уже мне знакомый — девушка в толстовке, типа маг-аномал, из рук бьют дуги, монстры там ещё, солдаты, «Твой дар — сила Империи!»
Есть и новые — зачёркнутый иномирец, подпись гласит: «Чистая земля — чистая кровь».
И один совсем свежий — портрет императора с круглыми зрачками, да-да, я-то знаю, какие они на самом деле… «Великий день единства».
А вот моего плаката нигде нет, даже обидно.
И странно. Очень странно. Совсем недавно был жёсткий штурм «Чёрного Воронка», потом блокада с дронами над головой, меня брали измором. Открытым текстом меня пытались уничтожить. При этом я сейчас спокойно хожу по улицам, пялюсь на плакаты, причём не вижу ни одного с моей физиономией. Патрули проверяют документы, но как-то вяло, будто нехотя. Нет за мной явной слежки, по крайней мере, я её не вижу, не бегут каждую секунду с автоматами, не атакуют маги-менталисты с подавлением воли.
Вариантов несколько. Первый: император-самозванец — иномирец в человеческой личине. Вторгся сюда, захватил власть, но так и не понял… здешнего менталитета. Специфику даже самой такой структуры, как «империя», где, чтобы избавиться от врага, мало его просто объявить врагом и сделать несколько вбросов с целью устранения, тем более, неудачных вбросов. А нужно… ну хотя бы объявить тотальную охоту, подключить всех магов-менталистов к прочёсыванию города, блокировать все въезды и выезды, посадить на хвост лучших агентов, перекрыть все каналы снабжения, использовать подставных лиц для внедрения в моё окружение, давить через родственников и бывших союзников, устраивать облавы, прочёсывая каждый подвал и чердак. И не прекращать ни на день, пока не поймают или не убьют. Но он как будто тупит. И для него, выходца из Эфириума, по такому варианту, бюрократия, розыск, психология толпы — тёмный лес. Вот и получаются такие «качели»: то штурм, то затишье.