Страница 4 из 76
Глава 2
Просыпаюсь от запаха жареного мяса — ту самую косулю, что переполошила ночью лагерь, всё же пустили в дело. Над костром вертится тушка, рядом в котле булькает похлёбка. Пахнет аппетитно.
Старый скиталец машет посохом:
— Есть будешь?
— Не пропадать же добру.
Протягивает миску — деревянную, шершавую. Набираю ложку. На вкус — лес, дымок, горечь. Пережгли, но с голодухи сойдёт. И соль есть — уже почти нормально.
Ирина садится рядом на бревно, кутается в куртку. Вид у неё сонный, под глазами круги.
— И что, совсем никого не нашёл из наших? — спрашивает она.
— Никого, — отвечаю, доставая телефон в надежде увидеть пропущенные звонки, но их нет. — Ты пробовала?
— А чем, по-твоему, я два часа в дереве занималась? — Она набирает несколько номеров — везде тишина или «недоступен». — Даже странно. Как будто все провалились сквозь землю.
— Или портал разбросал их по таким углам, где связи нет, — пожимаю плечами. — Найдём. Как только закончим дела здесь.
Она вытирает руки о джинсы.
— Ладно. Гром не даст пропасть.
— Все верно. И мы не дадим никому пропасть, включая Грома.
Часам к девяти я заканчиваю с едой и приступаю к тренировке. Нахожу ровную площадку между домиками, стягиваю куртку, разминаю шею и плечи. Отжимаюсь. Сорок раз. Потом с выпрыгиванием. Потом растяжка на все группы мышц. Земля холодная и мокрая, но в целом пофиг.
— Ты серьёзно? — Ирина наблюдает за мной с пристальностью тренера.
— А что, здесь есть тренажёрный зал?
После физухи — магия. Давно пора потренировать приём, который я за всё своё время в этом мире и в этом теле тренировал, наверное, от силы пару раз, в отличие от разрыва нитей или подмены договора. Самый сложный и слабо освоенный мой приём — «Создание договора» — формирование временной связи между двумя сознаниями там, где её нет. «Подмена» работает только с тем, что уже есть: искажает существующие связи, меняет их условия. А если связи нет — даже нейтральной, если существа просто не замечают друг друга — подменять нечего. Приходится лепить с нуля.
А на ком тренироваться, как не на местных добровольцах?
Выбираю молодого сильвера, который начищает свои серебристые пластины какой-то травой, и крага постарше, увлечённо перекладывающего камни из одной кучи в другую. Между ними — пустота. Не вражда, не безразличие, а именно отсутствие всякой связи: они не обращают друг на друга внимания, нити их сознаний вообще не пересекаются. Пытаюсь сплести золотистую нить — хотя бы простого контакта, чтобы они заметили существование друг друга.
Сжимаю волю, эфир вокруг сгущается. Тяну из себя, из остаточных эмоций вокруг. В висках давит. С третьей попытки нить наконец ложится.
И тут происходит странное.
Сильвер перестаёт тереть свою пластину, краг замирает с камнем в руке. Они одновременно поворачивают головы друг к другу. Потом, не сговариваясь, встают, подходят и… начинают помогать. Краг берёт траву из рук сильвера и неуклюже трёт ему спину. Сильвер, в свою очередь, осторожно перекладывает камни крага в более ровную кучу. Кидают друг на друга короткие взгляды, полные недоумения, но руки продолжают двигаться.
Я едва сдерживаю смех. Ирина уже прыскает на крыльце, закрывая рот ладонью. Даже скиталец, сидящий у костра, поворачивается и долго смотрит на эту странную парочку.
Потом нить рвётся. Краг резко отбрасывает траву, будто обжёгся, и отступает на шаг. Сильвер недоумённо смотрит на свои руки, потом на крага — в его взгляде смесь удивления и лёгкого испуга. Краг что-то рычит и уходит в сторону, делая вид, что ничего не случилось.
Эксперимент удался? В каком-то смысле да. Не для боя, конечно — на создание такого договора уходит слишком много сил. Но если когда-нибудь понадобится быстро объединить абсолютно чужих людей или заставить толпу действовать согласованно… запасной вариант есть. Правда, судя по всему, они будут не атаковать врага, а перекладывать камни и тереть друг другу спины. Тоже полезно, наверное.
Только тренировать нужно чаще, а мне в моём ритме это всё сложнее. И желательно, чтобы подопытные потом не пытались меня убить за причинённую неловкость.
Какой-то Краг, метра под два ростом и в ширину как три меня, всё это время стоял неподалёку и наблюдал за всей этой историей.
— Человек, ты чего? — он разводит руками.
— Разминаюсь, — отвечаю коротко.
— Странный разминка. — бормочет он себе под нос. — И такие хотят армии за собой водить…
В этот момент ко мне подходит старый скиталец с очень серьёзным лицом. Смотрит на меня внимательно, скорее даже пристально:
— Вообще ты зачем пришёл, Артём? Войну принёс?
— Войну до меня принесли. Причём, если ты не забыл, то из вашего же Эфириума. А теперь и у нас Император Алексей и его прихвостень Белов — не Император и Белов, а четвёртая раса. Вы сами от них сбежали к нам через разломы. Поэтому, нужно шевелиться. Когда-нибудь они доберутся и сюда.
Такое ощущение, что весь лагерь вдруг затихает и вслушивается в наш разговор. Даже костёр как будто трещит тише.
— И что предлагаешь? — спрашивает тот самый краг. А голос, будто камни скрежещут.
— В Москве уже есть своя сеть. Осведомители среди аристократов, пара союзников в городских службах, люди, готовые спрятать или передать информацию. Я строил это не один день. Теперь надо расширять. Связывать разрозненные звенья в единую цепь. У меня есть связи среди аристократов, есть люди, есть доказательства, что Император — не человек. Мы ударим изнутри — информацией, саботажем, переговорами. А когда режим начнёт трещать по швам — я лично порву всех, кто встанет на пути. И вы поможете.
Молодой сильвер — тот, которого я завалил в лесу — выступает вперёд:
— Мы пойдём сами. Ударим сейчас. Пока они не ждут.
— В Москву? Через патрули УНМА? — старший краг скрежещет зубами. — Вы ума лишились.
— Этот человек сказал — надо бить!
— Этот человек сказал — ждать и готовить план. — Старый скиталец поднимает посох. — Ты глухой, щенок?
Спор разгорается. Молодые хотят подвига, старшие явно хотят покоя. Скитальцы молчат, наблюдают.
Поднимаю руку. Гул стихает.
— Мы не штурмуем Кремль с голой задницей. Сначала — разведка, сбор команды, восстановление связи с моими людьми. Потом — удар.
— А если они нападут первыми? — подаёт голос молодой краг с рыжими прожилками на рёбрах.