Страница 3 из 76
— То есть вы тут грибной бизнес открыли? А вычеты с продаж платите?
Смеюсь — громко, от души. Иномирцы рядом вздрагивают и шарахаются в стороны. Ирина тоже улыбается.
Он не понимает иронии, смотрит серьёзно:
— Камни кончаются. Грибы тоже, но их больше. Неравноценно.
— Наладим вам продовольственную линию, — обещаю. — Позже.
Остаток дня мы с Ириной проводим в лагере. Помогаем сортировать камни — сильверы объясняют, какие на что годятся, я запоминаю. Краги таскают брёвна для новых навесов, я подтаскиваю то, что полегче, иномирцы удивлённо косятся — человек с голыми руками, а не хнычет. Выясняю, что неподалёку есть город, иномирцы не знают, как его правильно назвать, но судя по их жестам и попыткам объяснить, что-то связанное с воскрешением. Ирина возится с детёнышем сильвера — тот никак не может понять, как чистить чешую от лесной грязи, она терпеливо показывает. К вечеру нас уже не чураются, даже улыбаются. Тот молодой сильвер с серпом подходит, молча кивает — видимо, извинение. Я отвечаю жестом, большим пальцем вверх, мол, извинения приняты.
Когда стемнело, по-настоящему, со звёздами в небе, как положено, мы заходим в домик. Спать хочется зверски. Домик этот стоит третьим по счёту от входа на территорию, но даже пусть он был бы хоть десятым, главное — более-менее целый, чего не скажешь про многие. Дверь на петлях, в окне стекло, крыша не течёт. Внутри пахнет сырой древесиной и плесенью, но пол сухой. Две комнаты: побольше, с нарами, и поменьше, с узкой железной кроватью.
— Здесь будем. Ты в маленькой.
Она смотрит на большую комнату, потом на меня. Пауза затягивается.
— Удобнее вместе, — Ирина говорит это будто бы небрежно, но в голосе слышатся… как бы сказать… уютные нотки. — Теплее. И безопаснее.
— Это верно, врозь теплее не будет, зато спать будем спокойнее. Я храплю и ногами дрыгаю.
Ирина кривит губы в натянутой усмешке:
— Как скажешь, командир.
— Вот и договорились.
Ирина задерживается в дверях:
— Ты правда думаешь, что мы их найдём? Грома, Лену, Петрова?
— Уверен, — отвечаю. — Они свои. Такие не теряются.
Она вздыхает и переходит в маленькую комнату, бросает на кровать свою куртку. Оборачивается, явно хочет что-то сказать. Но в последний момент передумывает, лишь тихо произносит:
— Спокойной ночи, Артём.
— Спокойной ночи, — отвечаю я.
Ложусь на нары, не раздеваясь. Холод чувствую даже сквозь одежду, но усталость берёт своё. Пытаюсь набрать Лену — «абонент не доступен». Грома — тишина. Петрова — молчание. Убираю телефон, который к тому же сейчас разрядится.
В два часа ночи меня будит шум.
Вскакиваю — Ирина уже на ногах, указывает на входную дверь.
— Снаружи, — шепчет.
Хватаю нож, вылетаю на улицу.
На поляне переполох. Сильверы бегут к воротам, краги хватают дубины. У ворот они останавливаются, замирают и всматриваются в сторону леса.
Подхожу ближе. Ждём. Всматриваюсь в нити — посторонних нет.
Потом шорох, где-то слева, где кусты гуще.
Краг поднимает дубину. Сильверы щурятся в темноту, глазищи красные как лазерные прицелы.
Шорох приближается. Я продвигаюсь вперёд, навстречу шуму, остальным подаю знак — всем замереть. Старый скиталец из своего домика выглядывает, замирает на пороге.
Держу «Сферу» наготове.
Шорох слышен уже в десяти метрах, теперь уже ветки хрустят. Кто-то шумно выдыхает.
Ветки раздвигаются.