Страница 2 из 76
Стучу по дереву — ну да, полое, ясно и по звуку. Портал Павла закинул её прямо внутрь, и она теперь не может выбраться. Чтоб тебя, Павел. Но надо отдать должное — парень постарался: забросил нас хотя бы не слишком далеко друг от друга. В этом плане молодец. Улетела бы в самую чащобу — и ищи-свищи, там бы её нитей я при всей моей крутости не увидел бы. А этот дуб на тропе — считай, сама пришла.
Отхожу, подаю знак крагу. Тот подходит, оглядывает дерево, вздыхает — тяжело так, будто его попросили мебель передвинуть в выходной. Кладёт ладони на трещину. Каменные плечи начинают светиться тусклым коричневым. Кора трещит, сжимается, потом резко расходится в стороны. Ствол раскрывается, как пасть.
Ирина сидит внутри, обхватив колени. Волосы в трухе, лицо в слезах и пыли, щека в бурых пятнах синяков. Выглядит в целом так, будто её дерево жевало и теперь выплюнуло.
Подаю руку. Она хватается, вылезает, шатается и повисает на мне. Несколько секунд стоим так — она дышит часто мне в плечо, я жду, пока отпустит. Где-то поблизости опять ухает сова.
— Жива, — говорю я. — Вот что значит моя школа.
— Жива, — выдыхает и отстраняется, вытирает лицо рукавом. — Я там уже часа два! Темно, и воняет — это не дерево, а какая-то грибная ферма!
— Точно, это не дерево, — уточняю. — Это дуб.
— Какая разница!
Она смотрит на сильвера, крага, скитальца, потом переводит взгляд на меня.
— Это твои новые друзья?
— Пока не нападают — уже хорошо. А ещё лучше, что ты здесь, — киваю на иномирцев. — Объясни им, что мы не враги.
Ирина поворачивается к эфириумцам. Начинает говорить — медленно, по слогам, помогая жестами. Ладонь к груди, взгляд вверх, круговое движение. Потом показывает на меня пальцем — большой палец вверх. Потом обводит всех троих — соединяет руки.
Сильвер согласно дёргает подбородком, краг машет рукой. Как она это делает? Почему-то, когда им пытался объяснять я, до них так шустро не доходило
— Ты им что сказала? — интересуюсь.
— Показала, что мы не враги. — Ирина трёт виски. — Эмоции — универсальный язык. Голова только раскалывается. И есть хочется зверски.
— Потерпи, решим вопрос.
Лагерь иномирцев оказывается бывшей туристической базой. Он расположился в низине, с юга — пологий склон, с севера — стена старого ельника. В центре — костровище, вокруг него навалены камни и брёвна вместо скамеек. На беглый взгляд, пятьдесят–шестьдесят особей тут обосновалось. Вперемешку сильверы, краги, скитальцы. Есть, судя по их виду, уже пожившие, есть молодые. Есть даже один детёныш сильвера — сам ростом с кошку, а его металлический блеск более тусклый, нежели у взрослых.
При нашем появлении все замирают и недоверчиво пялятся. Вон двое сильверов у сарая застыли с ножами над тушей — так и стоят с поднятыми руками. Некоторые хватаются за копья. Туземцы, елки-палки.
Скиталец из моей группы сопровождения поднимает руку, говорит коротко, обращаясь ко всем сразу, что-то объясняет. Сильвер и краг рядом со мной то и дело кивают, подтверждают.
Видимо, объяснения подействовали — спустя минуту лагерь уже постепенно возвращается к своим делам. Те самые двое сильверов у сарая возвращаются к туше — режут дальше, каменные ножи мелькают, шкура отходит ровной полосой.
Из толпы выходит другой скиталец — старше, морщинистый, одет в человеческую куртку с логотипом «Адидас», из-под которой видна его серая кожа. Останавливается напротив, разглядывает меня долго, не моргая. Не, ну вы вообще гляньте. Скиталец в куртке «Адидас». В лесу. Я повидал многое, а если считать двести пятьдесят семь лет жизни Арателем в моём прежнем мире, то очень и очень многое. Но это топ-5 того, что я видел. Потом протягивает мне какой-то камушек на верёвке и жестом предлагает одеть на шею. У него, к слову, на груди висит такой же. Я надеваю, и скиталец вдруг начинает говорить — по-русски, с акцентом, но чисто:
— Ты. Человек. Артём.
— Да, — отвечаю с некоторым удивлением.
— Мы встречались. Эфириум. Новиковы. Вода.
Всматриваюсь — и… наверное, узнаю, хотя все они похожи, блин. Тот самый скиталец-торговец, с которым я налаживал обмен между Новиковыми и их народом. Артефакты в обмен на установки для воды. Я тогда их посредником. Ну что ж, так даже лучше. Хоть и не друзья, но считай свои.
— А я думал, ты остался в Эфириуме.
— Не остался. — Он кашляет, хрипит. — Воду пить надо каждый день.
Только сейчас понимаю, что слышу разборчиво их всех. И что камень у меня на груди нагрелся. Вот, что это. Артефакт-переводчик.
— Слушай, — говорю я, — где ж ты раньше был с этим камушком? Ирине бы отпуск как переводчику давно не помешал, а то она всё жестами с вами, как глухонемая.
Краг слева бормочет себе под нос: «Проверить бы его, мало ли шпион…»
Сильвер из толпы отвечает ему: «Скиталец сказал — свой. Скитальцам верю».
У костра молодой сильвер жалуется соседу: «Опять каша из этой дряни. Когда уже нормальной еды дадут?»
Краг постарше рявкает на него: «Жрать будешь, что дают. Не дома».
Киваю на камень:
— Откуда такая штука?
Он вздыхает:
— Выторговал. Давно. У людей в вашем мире.
— У каких людей? — удивляюсь уже второй раз за это короткое время, но естественно вида стараюсь не подавать.
Скиталец пожимает плечами.
— Важных. С гербами. Давно это было, до тебя. Я думал, вы все такие — с такими камнями. А потом понял — нет. Не у многих есть.
— Значит, это они вам продали переводчик?
— Обменяли, — он морщится, будто вспоминает. — На артефакты. Те люди знали, что им нужно. И знали, как с нами говорить.
— И кто это был?
— Не помню. Давно. Ваши люди все на одно лицо.
Принимаю к сведению. Значит, я ни хрена первый. Кто-то до меня уже торговал с иномирцами, имел такие артефакты, и даже продавал их в Эфириум. Новости, конечно. Выясню, что за хитрецы промышляли. Может, у них ещё и карта лояльности была, со скидкой на пятый артефакт?
— Как торговля? — интересуюсь, кивая на его куртку. — «Адидас» в лесу — это стиль, но на воду не похоже.
Старый скиталец хлопает себя по груди:
— Торговля не идёт. Камни меняем на грибы. Роскошно живём.
— Камни на грибы? — переспрашивает Ирина. — Это… такой бартер?
— А что делать? — скиталец разводит руками. — Сами мы далеко не ходим — патрули шастают. А грибники есть постоянные, которые сперва побаивались, потом привыкли. Мы им камни даём, артефактные. А они нам — грибы и продукты из города. Только камни кончаются, и грибы тоже не бесконечные.