Страница 41 из 76
«Подмена договора». Беру нить Лысого — «я слушаюсь Молота, я ухожу с ним, я не стреляю» — и меняю на «я слушаюсь себя, я ненавижу предателей, я стреляю в того, кто предал меня, а предал меня — Молот, потому что он хотел нас всех взорвать».
Нить Лысого становится ярко-оранжевой. Он вздрагивает всем телом, как от удара электрошокером. Глаза его стекленеют на долю секунды, а потом он резко разворачивается и даёт короткую очередь в сторону Молота.
Три пули высекают искры из косяка двери в метре от его головы. Молот падает на бетон лицом вниз, закрывает голову руками.
— Ты чё творишь⁈ — орёт Константин, наставляя «Глок» на Лысого.
— Не знаю… — бормочет Лысый, и голос у него такой, будто он только что проснулся и не понял, где находится. — Само как-то…
Константин переводит ствол на меня. Откуда-то с другой стороны вдруг тоже звучит очередь. Пули щёлкают по колонне рядом с Константином, он шарахается, падает на спину, «Глок» летит в сторону. Гром.
— Всем лежать! — рявкает Гром. Он спускается вниз, автомат наизготовку.
Из-за колонны выходит краг — этакая каменная глыба. В его руке болтается Петрович — ноги не достают до пола, лицо перекошено, руки пустые. Арбалет валяется метрах в пяти.
— Этот пытался бежать, — басит Краг. — Я его догнал.
Петрович хрипит, пытается что-то сказать, но Краг слегка встряхивает его — тот замолкает и только булькает.
Ну вот и наши подоспели.
Константин уже на коленях, руки за голову. Щуплый сидит на бетоне, прижав колени к груди, раскачивается вперёд-назад. Лысый стоит с поднятым автоматом, но не стреляет — смотрит на ствол в своих руках, будто видит его впервые.
Гром собирает оружие. Лысого, Петровича, Щуплого и Константина он связывает пластиковыми стяжками — руки за спину, ноги тоже. Плотно, так что даже если захотят бежать, смогут только кувыркаться.
Молота связываю отдельно. Прижимаю его лицом к полу, Гром затягивает стяжки на запястьях. Молот дёргается, пытается укусить меня за руку, но я уворачиваюсь.
Он поднимает голову:
— Ты зря это, Связев. Белов узнает.
— Обязательно, — соглашаюсь я. — Только не от тебя.
Молот хрипит, всё ещё пытается дотянуться до разбитого пульта — со связанными ногами у него получаются смешные дёрганые движения, будто он пытается станцевать лезгинку лёжа. Я быстро подхожу, пинком отшвыриваю обломки пульта подальше.
— Гром, — говорю, — как вы вообще сюда пробрались?
Тот усмехается, поправляет автомат.
— Через тот же выход. Твои «коллеги» дверь открыли, мы и зашли. Все камеры мира нас, наверное, запечатлели, но что уж теперь.
Словно в ответ снаружи, со стороны автомобильного спуска, доносится нарастающий вой сирен. Да не одной, а нескольких, перекрывающих друг друга. Следом — топот множества ног, и голоса: «Оцепление!», «Взвод, за мной!». Должно быть, спецназ, те самые, что охраняли мэрию.
— Время на исходе, — бросаю я. — Пленных в автобус. Всех пятерых.
У Молота на поясе висит небольшая чёрная сумка, потёртая, на длинном ремне. Срываю, закидываю на плечо — тяжёлая, звякает чем-то металлическим. Потом беру общий рюкзак у служебной двери, кидаю Грому.
Поднимаемся наверх. Все вместе: я, Гром, Краг и пятеро пленных, связанных.
Автобус Скорбенко стоит сразу напротив выхода, с раскрытой дверью. Сам водитель за рулём, дымит сигаретой, высунув руку в окно. Возле него стоят двое в форме. Полиция. Оба с автоматами на ремнях. Что-то втирают Скорбенко, тот разводит руками, мол, не знаю, ничего не знаю.
Сейчас как увидят весь этот дурдом — пленных, Грома с автоматом, Крага. Объяснять замучаемся.
— Это по наши души? — шепчет Гром, поправляя автомат на плече.
— Сейчас решим.
«Подмена договора». Беру нить первого полицейского — «я должен проверить этот автобус, я выполняю приказ» — и меняю на «я услышал странный шум за углом, надо срочно идти туда».
Полицейский вздрагивает, поворачивает голову, вслушивается. Трогает второго за локоть:
— Там кто-то есть. Пошли.
— Что? — тот не понимает.
— Говорю, шум. За углом. Быстро.
Второй пожимает плечами, но идёт за ним. Оба сворачивают за угол, и больше мы их не видим.
Скорбенко качает головой:
— Вы чего так долго? Эти двое уже пять минут вопросы задают. Я уж думал, всё.
— Загружаемся, — командую. — Быстро.
Гром заталкивает Молота в салон, Краг подхватывает Лысого, Щуплого, Константина и Петровича. Усаживаем пленных на задние сиденья.
Забираюсь в салон последним, падаю на сиденье. Сумку и рюкзак кидаю на соседнее кресло.
— Погнали, — говорю.
Скорбенко трогается и спокойно, по-Скорбенковски, по-ритуальному отъезжает от здания мэрии. В зеркале заднего вида вижу, как полицейские возвращаются на прежнее место и ныряют в дверь на подземную парковку.
— Куда? — спрашивает Скорбенко.
— На склад Новикова. К иномирцам. Пусть сами решают, что с этой пятёркой делать.
Гром смотрит в окно на удаляющуюся мэрию, потом на меня.
— Думаешь, они их примут?
— Ещё как примут. И за этот приём, если что, у меня совесть чиста.
Сняли нас сегодня, конечно, терабайт наверное на сотню. С разных ракурсов. Белов получит картинку и наверняка добавит пару новых пунктов в мой «послужной список». Но он и так меня ненавидит. Так что, терабайтами больше, терабайтами меньше, какая разница? Если ему понадобится повод для новой облавы, он его всегда найдёт. Хоть за неправильную парковку.
* * *
Возвращаемся в особняк к вечеру. Отвезли на склад Новикова всех, и нашего пленного Серёгу тоже. Иномирцам я шепнул, чтобы не устраивали самосуд: без убийств, без пыток, кормить хотя бы раз в день, давать воду и место где спать. А если захотят казнить, то архиважно спросить сначала у меня. Я пока не готов к роли палача, а совесть у меня и так не сахарная. Один из тамошних крагов скрежетнул каменными зубами — похоже, ожидал другого приказа, — но слово дал.
Клавдия Петровна встречает на крыльце.
— Живой, — констатирует она. — Слава тебе, Господи.
— Живой, — киваю.
В доме тепло — натоплено так, что я сразу начинаю потеть. Стягиваю куртку, Клавдия подхватывает, морщится:
— Весь в грязи, да и кровь у тебя тут.
Она вздыхает и уходит в прачечную. Я иду в гостиную, падаю в кресло.
Заходит Петров, садится напротив, похрустывает пальцами.
— Считаю трофеи, — говорит. — Два автомата, три арбалета, пять пистолетов, глушители. Подавитель магии тот, что вы привезли, цел. Ещё нашёл планшет.