Страница 42 из 76
Петров протягивает планшет — старенький «Сунгсунг», экран в трещинах, но работает. Я включаю, открывается приглашение ввести пароль. Заблокирован, чего ещё можно было ожидать.
Однако… Моё внимание привлекает фото, установленное в качестве обоев рабочего стола. На снимке трое мужчин. Первого я узнаю сразу. Доктор Марченко. Тот самый руководитель проекта «Переплавка», который хотел превратить меня в подопытного кролика. Лаборатория, саркофаги, сферы, которые он на меня наслал. Здесь на фото он моложе, но бородка всё та же, седая, такие же глубоко посаженные глаза. Стоит справа, руки в карманах лабораторного халата.
Второго я узнаю тоже. Молот. Молодой, без шрамов на лице, ещё без этой жёсткой складки между бровями. Стоит в центре, подался вперёд, будто хочет загородить собой остальных. Уверенный, нагловатый. Не верю своим глазам.
Третий — худой, с острыми чертами, в дорогом пиджаке. Незнакомый.
Снизу прямо на снимок нанесена подпись: «Прометей, 2015. Основатели.»
Марченко. И Молот. Основатели «Прометея».
Я откидываюсь на сиденье, выдыхаю. Петров косится на меня, но молчит.
«Прометей» — организация, которая ставила эксперименты над аномалами, превращала людей в батарейки, создавала артефакты. Которую я считал разгромленной после того, как мы взяли лабораторию. А её основатели — один учёный-фанатик и террорист, которого я только что связал и увёз на суд иномирцам.
Вот так сюрприз. Не сказать, что я офигел — я вообще редко офигеваю, слишком много дерьма видел. Но внутри ёкает. Приятного мало. Значит, «Чистые» — не просто фанатики на подхвате у императора. Они — прямое порождение того самого «Прометея». И их нынешний лидер когда-то стоял у истоков.
А Марченко? Где он сейчас? Тоже где-то здесь, под боком?
— Что там? — спрашивает, наконец, Петров.
— Семейный альбом, — отвечаю. — Очень познавательный. Особенно если учесть, что на одной фотке наш Молот и один старый знакомый, который очень хотел меня препарировать. А вот посмотри сам. Третий. Кто это?
Петров наклоняется, вглядывается.
— Не знаю. Впервые вижу.
— Ясно. — Я кладу планшет на стол. — Бывшие сотрудники «Прометея». Они верят в императора как спасителя и используют старые разработки. Хотя, что-то мне теперь подсказывает, что ни фига это не старые разработки, а именно эти ребята первыми вышли в Эфириум, к иномирцам, и наладили с ними торговлю, оттуда и подавители магии, детекторы аномалий, артефакты-переводчики… А один из предводителей — бывший коллега Марченко. Фанатик-идеалист.
— Опасный фанатик, — добавляет Гром, заходя в гостиную с кружкой чая.
Следом появляется Клавдия Петровна, приносит на подносе чайник, фарфоровые чашки, блюдце с пирогами — румяные, масло на них блестит.
— Ешь, — командует она. — Пока горячее.
Я беру пирог, откусываю. Капуста хрустит, тесто тает во рту. Клавдия наливает чай — густой, почти чёрный, с мятой.
Я подношу кружку ко рту, но не пью.
Марченко и Молот когда-то работали вместе. Значит, наш Молот — часть старой системы. Но он — максимум боец, но не мозг. А мозг — это тот, кто сидит в тени.
Ставлю кружку на стол нетронутой.
Может, он уже смотрит на нас. А мы даже не знаем, в какую камеру улыбаться.