Страница 39 из 76
Спускаемся по рампе на паркинг. Лампы под потолком мигают с таким интервалом, будто у них эпилепсия. Вентиляция гудит, и сквозь этот гул снаружи доносится приглушённый рёв многотысячной толпы, а тот, кто орал в мегафон, по ходу уже охрип.
Молот вылезает из кабины первым. Оглядывается, принюхивается — как пёс, который вышел по малой нужде. Машет водителю:
— Давай, ставь в угол.
Фургон сдаёт назад, водитель крутит баранку, паркуется у дальней стены, прямо под табличкой «Выезда нет». Глушит двигатель.
— Выходим, — командует Молот, распахивая заднюю дверь.
Все выскакивают, как семечки из переспелого подсолнуха. Лысый с черепом на шее поправляет автомат — лямка заела, он дёргает, чертыхается матом. Щуплый с бегающими глазами хватается за арбалет, болты в подсумке позвякивают. Петрович проверяет тетиву своего арбалета — палец скользит, тетива звенит, он довольно улыбаетя. Константин молчит, перебрасывает «Глок» из руки в руку, будто это не оружие, а любимая игрушка.
Я спрыгиваю последним. Колени чуть подгибаются — после часа в тесном кузове мышцы затекли.
— Перчатки забыл, — говорю, задерживаясь у фургона. — Я сейчас.
Молот быстрым шагом идёт к двери — железной, с рычагом и табличкой «Запасный выход». Замечаю, как уже на ходу он вытаскивает из кармана куртки чёрный пульт. Сжимает его, держит в максимальной близости наготове. Нервы, наверное. Или может у него этот детонатор как талисман.
Петрович оглядывается на отстающего меня, морщится.
Лысый, Щуплый ждут у выхода, переминаются с ноги на ногу. Константин, похоже, уже вышел вслед за Молотом.
А что, если просто подменить договор у всех по очереди? Сначала Молот — убрать палец с кнопки. Потом у остальных.
В теории — да. На практике — нет.
Во-первых, молот уже вышел. Во-вторых, он уже здесь достал пульт. Одно движение, и он нажмёт. По его движениям, по его нитям, он сам неслабо волнуется, я бы даже сказал, что он на взводе. Если я сейчас начну колдовать, где гарантии, что он не дёрнется? А дёрнется — нажмёт. Инстинктивно даже, рефлексом. И тогда всем конец. И мне, и им, и бомбе, которая рванёт прямо здесь.
Начать если с Лысого — остальные заинтересуются его изменившимся повелением. Потом берём Щуплого — уже двое странных в команде, это ещё больше хаоса. Потом Константина. Потом Петровича. А Молот, пока я всех обрабатываю, будет стоять всё так же с пальцем над кнопкой.
И вот в чём проблема: пёс его знает, как поведёт себя Молот, когда увидит, что его люди под внешним воздействием, типа, накрыли операцию какие-то невидимые маги. Лекций по обучению приёмам камикадзе у нас в их логове не было, но может быть это только при мне их не было, а на самом деле… А так вот опустит палец, типа, всё пропало, как фанатик, которому нечего терять.
И тот же результат.
Значит, сначала — убрать бомбу в безопасное место. Чтобы даже если Молот нажмёт, мы хотя бы успели упасть.
Я залезаю в кузов. Зелёный ящик с синей маркировкой, притянутый к полу нейлоновыми ремнями в два пальца шириной. Достаю нож — рукоятка липкая, ладонь взмокла.
Сзади слышу шаги. Щуплый. Может, почуял неладное, а может, что-то забыл.
— Ты чего? — заглядывает он в кузов, щурится подслеповато.