Страница 37 из 76
Глава 13
Народ сжимает кулаки, кто-то шепчет «да будет так». Я киваю вместе со всеми, сжимаю кулаки, повторяю про себя: «да будет так». Нити Молота — ярко-оранжевые с алыми прожилками, пульсируют часто, как сердце бегуна. Агрессия, замешанная на вере в собственную правоту. Этот уже не наёмник, слишком много жара фанатика, который готов сжечь всё, что не вписывается в его картину мира. Такие не торгуются и не отступают. Их можно только остановить.
Однажды после лекции ко мне подсаживается мужик лет сорока. Коренастый, с татуировкой на шее — дракон, кусающий свой хвост. Кожа на скулах потрёпанная, обветренная. Представляется Петровичем. Нити его — тёмные, грязные, но под ними, глубоко, пульсирует молотовская цветовая гамма.
— Дмитрий, — говорит он, положив руку мне на плечо. Тяжёлая такая рука. — Как тебе у нас?
— Нормально, — отвечаю, делая лицо равнодушным. — Мечтаю побыстрее оказаться в деле.
— В деле будешь. — Он щурится, вокруг серых глаз в сеточка морщин. — Скоро. Главное — не подведи.
— Не подведу.
Он хлопает меня по плечу — звонко, аж в лопатку отдаёт — и уходит в сторону комнаты Молота.
На третий день — новое задание. Меня вызывает тот охранник с прыщавым лицом, ведёт в кабинет Молота. Кабинет — бывшая казарменная офицерская. Стены выкрашены в выцветшую зелёную краску, на одной стене пожелтевшая карта области, на другой — расписание нарядов, написанное от руки, и непременно листовка с перечёркнутым иномирцем. В углу железный шкаф, дверца открыта, видны папки. Унылый казённый кабинет.
Молот сидит за столом, перед ним ноут в чёрном кейсе. На стене карта Москвы с красными пометками — булавки с флажками, некоторые сдвинуты.
— Связев, — Он не поднимает головы, листает планшет. — Ты физически крепкий, да и чуйка вроде неплохо работает. Нужно забрать артефакт со склада УНМА. Конфискат. — Он протягивает навигатор — заляпанный, с трещиной на экране. На карте точка, синий кружок. — Ищи деревянный ящик с синей маркировкой. Внутри — подавитель магии. Никаких документов я тебе не даю, так что действуй сам, без шума. Чтобы никто на складе не узнал. Справишься — будешь в первом круге. Завалишь — пойдёшь на корм крагам. Шутка, — добавляет он, поднимая глаза. Нити его не меняются. Он не шутит. — Вопросы?
— Нет.
— Всё понял?
— Всё понял, — киваю, беру навигатор.
Склад УНМА оказывается обычным огороженным ангаром на окраине, в районе старой складской зоны. Ворота, будка охранника, камеры по углам, вроде как всё без особого фанатизма — конфискат не золотой запас.
Подхожу к будке вечером, когда стемнело, но фонари ещё не включили. Внутри сидит мужик лет пятидесяти, в форменной куртке, пьёт чай из кружки с надписью «Лучший дедушка». На стене за его спиной висит артефактная дубинка. На столе — недоеденный бутерброд.
— Закрыто, — бурчит он, не поднимая головы. — Приём конфиската только по предварительной записи. Завтра с восьми.
Говорю в окошко:
— Мне нужен ящик с синей маркировкой. Молот просил передать, что вы в курсе.
Он поднимает глаза. Смотрит с любопытством и явно ждёт пропуск или пароль, которых у меня нет.
«Подмена договора». Его установка «не впускать посторонних» заменяется на «я ждал этого парня, он свой».
Нити охранника дёргаются, становятся золотистыми на секунду, потом снова серыми. Он моргает, трёт глаза.
— А, ты тот самый, — говорит он, зевая. — Проходи. Синяя маркировка в дальнем углу, за стеллажами с красными ящиками. Только быстро, пока начальство не нагрянуло.
Нажимает кнопку, ворота открываются. Я прохожу на территорию. За воротами — бетонированный двор, прямо передо мной — длинный ангар. Дверь в него не заперта, толкаю, захожу.
Внутри тускло горят лампы. Нахожу место с нужными ящиками, поддеваю крышку одного ножом. Вот и наше сокровище: чёрный пластиковый блок с синим свечением. Подавитель магии. Тяжёлый, килограммов пять.
Вытаскиваю его, сую в рюкзак. Ящик закрываю, чтоб как будто никто никаких артефактов не крал, получается не идеально, но сойдёт.
На выходе охранник даже не смотрит на меня. Сидит, листает что-то в телефоне.
— Удачи, — бросаю на прощание.
— Ага, — отвечает он, не поднимая головы.
Выхожу за ворота, ну и всё. Подавитель у меня.
Возвращаюсь в казарму под утро. Вручаю Молоту «его прелесть». Он рассматривает, подносит к лампе, видит свечение, ставит в сейф.
— Хорошо, Связев. — Жмёт мне руку, и в его нитях вспышка удовлетворения — оранжевое смешивается с зелёным. — Принимаем в первый круг.
Днём — общее собрание. Молот выходит на сцену взволнованный, глаза блестят, зрачки расширены. Голос гремит так, что стены дрожат и вибрирует в грудной клетке.
— Братья и сёстры! Через два дня, когда народ соберётся на митинг у стен мэрии, мы сотворим знамение. Грохот, который разбудит Москву, укажет всем на истинного врага. Люди увидят разрушенные стены, а мы скажем: «Смотрите, это сделали они — чужаки, скверна, пришедшая из иных миров». И тогда император протянет нам руку, и чистота восторжествует!
Казарма взрывается криками, свистом, топотом. Кто-то бьёт кулаком в стену. Кто-то кричит «Смерть скверне!» так, что срывает голос. Я кричу вместе со всеми, сжимаю кулаки.
— Чистота восторжествует!
Вечером, после отбоя, в казарме гаснет свет. Я лежу на нарах, притворяюсь, что сплю. Через полчаса слышу, как охранник — прыщавый — возится на стуле у выхода, зевает, щёлкает зажигалкой.
Пора. Спускаюсь с нар, подхожу к охраннику. Он поднимает голову, смотрит с удивлением.
— Чего тебе?
— Отлить, — говорю. — Не могу уснуть.
— Иди, — машет в сторону коридора.
Меняю на: «встать, отойти в центр казармы и станцевать ламбаду. Очень выразительно».
Нити дёргаются, несколько раз меняют цвета. Охранник моргает, трёт глаза, встаёт.
— Ладно, — бормочет он. — Что-то засиделся.
Он выходит на свободное место между нарами, поднимает руки и начинает выделывать па: крутит бёдрами, притопывает, щёлкает пальцами. Лицо у него сосредоточенное, будто он на сцене Большого театра.
Несколько новобранцев, которые ещё не спят, смотрят на него с недоумением. Кто-то фыркает, кто-то давится смехом в подушку. Хихиканье прокатывается по казарме. Петрович на нижнем ярусе тоже переводит взгляд на охранника, его рот приоткрывается.
Телефон остаётся на стуле — подключён к зарядке, и, как я заметил, охранник даже не заблокировал его перед «танцами».