Страница 35 из 76
— И вы пришли к нам? — Он смотрит на меня поверх очков. Нити его слегка желтоватые — оценивает, верить или нет.
— А куда ещё идти? Полиция не помогает. Император говорит о единстве рас. А иномирцы убивают людей, и никто ничего не делает. — Голос намеренно делаю хриплым. — Я слышал, вы… действуете. Не словом, а делом.
Он делает паузу, перелистывает что-то на планшете.
— А что вы умеете? Кроме того, что пишете в анкете — «спорт, стрельба».
— Стрелять умею, отец научил. Спортом занимался. Физически готов.
— То есть вы — обычный человек без магии.
— Без магии. — Пожимаю плечами. — Я не аристократ. Но от этого иномирцы не стали менее опасны. И отца они убили не за магию.
Он откладывает планшет, сцепляет пальцы в замок.
— У нас есть программа реабилитации. Но это не санаторий, Дмитрий. Это серьёзная работа с риском для жизни. Мы тренируем людей, которые хотят защищать своих близких и свою страну. Вы готовы?
— Готов. Я ничего не боюсь, мне нечего терять.
Проверяет он сейчас не правдивость, а решимость. По нитям вижу — моя легенда соответствует. Жёлтый отлив стал почти золотым, он заинтересован.
— Хорошо. — Он встаёт, протягивает руку. — Тогда ждём вас завтра к 19−00 по адресу, который я сейчас сброшу. Не опаздывайте. С собой ничего, кроме сменной одежды и личных вещей — остальное выдадим. Телефон и документы заберут на въезде, вернут при выходе. Это стандартная процедура.
— Понял.
Жму руку. Ладонь сухая, пожимает крепко. Нити — без цветовых всплесков, натяжений или колебаний, всё чисто. Выхожу, закрываю за собой дверь.
* * *
На следующий день я уже сижу в набитой маршрутке. Со мной мужики с опухшими лицами, парень с татуировкой на шее, тихая женщина в платке. Все молчат, смотрят в окно. Едем за МКАД, проезжаем насквозь несколько поселков, потом некоторое время через лесополосу. На въезде — бетонные блоки, КПП с камерами. Водитель показывает бумажку охраннику, тот машет рукой.
База оказывается бывшей воинской частью. Казармы из красного кирпича, плац, поросший бурьяном, ангар с открытыми воротами. Меня заводят в двухэтажное здание, где меня встречают двое в камуфляже. Они без опознавательных знаков, но с артефактными дубинками на поясах.
— Телефон, паспорт, — командует один, не глядя.
Я отдаю дешёвую «кнопку» и паспорт. Он кладёт их в сейф, поворачивает ключ.
— Жди.
Через пять минут ко мне приходят. Сначала это другой охранник, с амулетом на шее — серый камень в оправе, пульсирует тусклым светом. Он поднимает амулет, чтобы направить на меня.
Но я уже вижу его нити. Его установка: «проверить новичка на магию».
«Подмена договора». Меняю на: «всё чисто, можно пропускать, не проверяя».
Нити дёргаются, становятся золотистыми, потом серыми. Охранник моргает, опускает амулет.
— Всё в порядке, — говорит он и выходит.
Я мысленно усмехаюсь. Легко.
Затем появляется мужик лет сорока, короткая стрижка, серый ёжик. Спортивный костюм «Адидас» — синий, с белыми полосками, на груди вышит незнакомый мне герб. На шее массивная серебряная цепочка с тяжёлым крестом. Глаза быстрые, бегают по мне — от лица к рукам, от рук к обуви. Нити тёмно-оранжевые, с проблесками красного. Агрессия в наличии, но под контролем.
— Проходи, — указывает на дверь кабинета.
Сажусь на стул — пластиковый, скользкий. Он падает в кресло напротив, откидывается на спинку, закидывает ногу на ногу, разглядывает меня.
— Рассказывай. — приглашающе машет он рукой.
Смотрю в стол. Грязный пластик, круги от кружек, пятна от кофе. Потом поднимаю глаза, стараясь взглядом передать внутреннюю пустоту, выжженность.
— Отец работал на складе. Сильверы напали ночью. Убили всех. Полиция бездействует. Властям плевать. Я хочу, чтобы этих тварей не стало.
— Значит, хочешь отомстить? — Он подаётся вперёд, нити становятся алыми.
— Не отомстить — убрать. Совсем.
— А что умеешь? Из практического?
— Спортом занимался. Стрелять умею — отец научил. Физически готов.
Он усмехается, смотрит на мои руки.
— У тебя не руки, а лопаты. Даром не пропадёшь.
Обычный наёмник? Скорее всего. Не читает проповедей про чистоту, не ссылается на волю императора. Усмехается, оценивает мои руки, говорит «даром не пропадёшь» — как барыга на рынке, который смотрит на товар. Деньги, власть, карьера — вот его мотивация. Фанатики немного не так разговаривают.
— Тогда запоминай, — говорит он. — Никаких телефонов. Вопросов не задавать. Приказы выполнять. Есть вопросы?
— Нет.
Проверяет по косвенным признакам не мент ли я, не журналист, не подосланный ли. Отсюда его быстрые, цепкие взгляды, короткие вопросы без лишних деталей, акцент на «никаких имён, никаких телефонов», на беспрекословном подчинении. Он боится «крысы» не меньше, чем врага. И моя легенда, похоже, его тоже устраивает.
— Справишься?
— Справлюсь.
Протягивает руку. Жму — ладонь сухая, тёплая, пожатие крепкое. Нити на рукопожатии вспыхивают оранжевым — проверяет ещё раз в последний момент, не вру ли. Держу лицо кирпичом.
— Принимаем, — бросает он, поворачиваясь к охраннику. — Оформить.
«Оформить» на их языке, видимо, значит «засунуть в подвал». Потому что казарма, в которую меня переводят — это в прямом смысле подвал котельной. Голый бетон, трубы под потолком — толстые, в теплоизоляции, кое-где ржавые. Нары в два яруса из досок — доски неструганые. Свет — тусклые лампочки в железных клетках. Жужжат, мигают. Человек пятнадцать — мужики, парни. Нити у всех серые, с красными вкраплениями. Злоба, смешанная со страхом и верой.
Мне определяют место на втором ярусе, у зарешеченного окна. Через решётку видно только вентиляционную трубу и кусок закопчённой стены. Кладу рюкзак на нары, там у меня всё по минимуму — сменное бельё да зубная щётка.
Ужин — жидкая каша на воде, кусок чёрного хлеба, кружка чая без сахара. Каша царапает небо — крупа не проварена, твёрдая. Я сажусь в углу, ем ложкой — алюминиевая, погнутая. Рядом парень, худой, с бегающими глазами, на висках капельки пота, хотя в подвале прохладно. Серёга мнёт хлеб, крошит, не ест. Комкает пальцами мякиш, скатывает шарики.
— Дмитрий, — шепчу ему.
— Серёга, — отвечает он тихо, не поворачивая головы. Надо же, снова Серёга. Преследуют, что ли. — Ты новенький?
— Да. Здесь из-за отца.
Он чешет переносицу и надолго умолкает.