Страница 28 из 76
Глава 10
Спускаюсь в холл. Сплетничает, её величество. Ожидаем очередную попытку с любовной магией. Но «конец» и «не выдержит» — это она слишком громко сказала. Забавно, но и пусть себе тешится. «Прикончить» меня её магии — не с её амуницией.
Гром продолжает разбирать вещи у открытого шкафа. Поленился, видно, тащить всё это в свою комнату. Или решил, что в холле сподручнее.
Автомат прислоняет к стенке шкафа, стволом вверх. Разгрузку вешает на перекладину — аккуратно, ремни расправляет. Магазины, один за другим, укладывает в выдвижной ящик комода, стоящего тут же, у стены. Солдатский порядок: чтобы вещи были на месте и не мешали.
Горничные уже ушли. Гром выпрямляется, оглядывает своё хозяйство, одобрительно «угукает» сам себе. Потом задвигает ящик, закрывает створку шкафа.
В этот момент телефон отвлекает уже меня. Новые сообщения, и снова от Апраксина. «Заходи в закрытый канал „Свидетель“. Пароль — 1917. Важно». Второе — приглашение в сам канал в виде ссылки.
Принимаю приглашение, захожу. На канале пара сотен подписчиков. Не так уж много, но и контент здесь, как видно, не для массовки.
Самый свежий пост — видео, даже висит в «закрепе». Ни подписи, ни комментариев. Длительность — двадцать три секунды.
На видео — московское метро, вход на станцию «Динамо». Узнаю эти массивные колонны из серого гранита, эту плитку на полу — бегал здесь как-то курьером. Толпа расступается, люди жмутся к стенам, освобождая проход. Двое в камуфляже тащат под руки худую фигуру. Голова свешивается на грудь, балахон порван, от плеча до пояса висит лоскутом. Вторая фигура лежит у турникетов, не двигается, руки раскинуты в стороны. Оба серебристые, блестят металлическим блеском. Сильверы.
— Чистые! Чистые! — голос из толпы, визгливый, женский. Кто-то жиденько хлопает в ладоши. На руках у женщины плачет ребёнок, она прижимает его к себе, отворачивается.
Сильвера выволакивают на поверхность, на улицу, он не сопротивляется — то ли без сознания, то ли на грани. Иномирца толкают на асфальт. Потом вспышка — один из «камуфляжей» достаёт из кармана баллончик, пшикает в сторону тела, щёлкает зажигалкой. Воздух вздрагивает. Тело на асфальте вспыхивает, конвульсивно дёргается — раз, два — и затихает. Пламя съедает балахон, ткань чернеет, сворачивается, даже через экран как будто чувствую запах жирный, удушливый запах горелой шерсти.
Видео обрывается.
Я смотрю на телефон, не моргая. Сжимаю его так, что пластик начинает скрипеть. Появляется следующий пост:
«Иномирцы и их пособники — вне закона. Император медлит, но Чистые не ждут. Сегодня двое. Завтра будет больше».
Убираю телефон в карман. Застёгиваю куртку до самого горла, замок заедает на середине, я дёргаю, пластиковая застёжка поддаётся. Поднимаю глаза, и только сейчас замечаю, что Гром, только что раскладывавший вещи в шкаф, уже полностью экипирован: куртка застёгнута, автомат на ремне через плечо, на поясе запасной магазин. Большим пальцем оттягивает затвор, смотрит на блестящую гильзу в патроннике, потом досылает щелчком.
— У тебя лицо как у покойника, — замечает он, не поднимая глаз. — Что случилось?
— Чистые сожгли сильвера на «Динамо». Выезжаем.
— Куда?
— Будем искать этих «Чистых».
Он поднимает бровь, трёт щетину на подбородке, пальцы скребут по ней с хрустом.
— И как будем искать? Они вывески с собой не носят.
— Покружим по городу. Где беспорядки, толпы — там могут быть они. Они ведут себя достаточно публично.
Гром хмурится. Потом говорит:
— А если просто так не найдём?
— Это Москва. Здесь рано или поздно — найдём, если прежде оно само не найдёт нас. Слушай, и зови с собой тех двоих аномалов. Также бери крага, сильвера и скитальца.
Его брови поднимаются выше, лоб собирается в морщины.
— Зачем столько? Целый боевой отряд.
— Аномалов нужно завезти в убежище Шереметева. Многовато нас тут всё-таки на один особняк, гостеприимством княгини тоже не стоит злоупотреблять. А иномирцы подстрахуют, они неплохи в бою, проверено.
Гром вздыхает:
— Логично. Пойду разбужу нашу «бригаду».
Через пятнадцать минут я как всегда в автобусе «Ритуал» на переднем сиденье, рядом с водительским креслом. Скорбенко за рулём, Гром — сразу позади меня, автомат на коленях. Лысый парень — оракул — ерзает на сиденье, грызёт ноготь большого пальца, потом спохватывается, прячет руку под мышку. Ускорительница, девушка с короткой стрижкой, скрестила руки на груди. В самом конце — иномирцы.
— Куда едем? — спрашивает Скорбенко. Он смотрит в лобовое стекло на капли дождя, щётки «дворников» скребут с противным визгом.
Я достаю телефон, открываю карту, поворачиваю экраном к нему.
— Коттеджный посёлок на северо-западе. Вот координаты. Дом пустует, охрану барон снял по моей просьбе.
— Понял.
Автобус выезжает со двора особняка. Скорбенко ведёт размеренно, как и положено водителю ритуального автобуса — без лихачеств и резких перестроений. В потоке его тачка выглядит своей: слишком унылой, чтобы кому-то мешать, и слишком привычной, чтобы привлекать внимание.
Спальные районы сменяют офисные центры, светофоры моргают, маршрутки подрезают. Мы просто едем, не выделяясь, не торопясь.
Движемся по шоссе в сторону области, через час сворачиваем на указатель «Коттеджный посёлок „Новые Вешки“». На въезде — КПП: шлагбаум, будка охраны с тонированными стёклами, на столбе камера, которая читает номера. Посёлок бизнес-класса, однако. Я достаю телефон и набираю Шереметева. Барон отвечает после второго гудка.
— Я у вашего загородного дома, — говорю. — Привёз двоих, надо поселить.
— Понял, — отвечает он. — Сейчас перезвоню охране.
Через минуту шлагбаум поднимается. Охранник в чёрной форме кивает нам, даже не проверяя документы.
Внутри посёлка всё аккуратно, как в рекламном буклете: асфальтированные улочки с круговыми разворотами, знаки «Ограничение скорости 20 км/ч» через каждые сто метров, камеры на каждом столбе. Дома стоят с приличными отступами друг от друга, фасады из клинкерного кирпича, панорамные окна, некоторые даже с колоннами. Везде чисто, подметено до блеска, будто здесь живут не люди, а роботы с вениками.
Катимся, то и дело перешагивая лежачих полицейских. Редкие прохожие провожают нас взглядами — не иначе кто-то умер, похоронку вызвали…