Страница 27 из 76
— Это что⁈ — орёт она, глядя на разбитый горшок. — Моя герань! Моя любимая герань! Её бабушка сажала!
— Княгиня, моё почтение, — я потирая плечо.
— Не княгиня, а Елена! — рявкает она и смотрит на Грома. — А вы кто такой?
Гром вытягивается, прикладывает руку к груди:
— Начальник охраны, ваше сиятельство. Гром.
— Охраны? — Она переводит взгляд с него на меня, на разбитый горшок, снова на Грома. — А что это у вас сейчас было? Боевое дежурство?
— Так точно, ваше сиятельство! — чеканит Гром серьёзно, хотя глаза смеются.
Мещерская закрывает лицо руками, разворачивается и уходит в дом, громко хлопнув дверью.
Гром смотрит мне:
— Она всегда такая?
— Пока не привыкнет.
— А когда привыкнет?
— Тогда будет такая же, но привыкшая.
Он хмыкает, помогает мне подняться, отряхивает.
В доме шум. Клавдия Петровна уже суетится с готовкой. Петров в свои учётные записи записывает Грома:
— Гром, скажи хоть, сколько раз в день ты сейчас ешь? Как раньше ел — примерно помню. Но нужно обновить данные. Я должен знать, чтобы бюджет рассчитать.
— Пока не нажрусь, — отвечает Гром, стягивая куртку. — Учитывай как среднестатистический танк.
— Танки не едят, — вздыхает Петров.
— А я ем.
Клавдия Петровна подаёт Грому тарелку, смотрит на Петрова:
— Вот видишь, Лёша? Живой человек, а ты его — в учётную книжку.
— Я не против книжки, — Гром откусывает чуть ни половину пирога сразу, крошки сыплются на пол. — Только ты меня туда не впихнёшь, я и так еле в дверь пролез.
Петров, не снимая добродушной улыбки с лица, чертыхается.
Поднимаюсь к себе, падаю на кровать, не раздеваясь. Освобождение аномалов, завтрак с княгиней и её любовными чарами, Корф, Гром с его кулачищами — организм не железный. Глаза тупо слипаются, голова гудит, и я даже не пытаюсь бороться со сном — просто проваливаюсь в темноту.
* * *
Просыпаюсь. Небо серое, мелкий снег, смешанный с дождём. За окном на улице навалило сантиметра два мокрой дряни, а ветер дует так, что рама дребезжит.
Сажусь на кровати, тру лицо ладонями.
Сколько же я спал? Часов десять, наверное. Или все двенадцать. Один хрен — до следующего утра. Как-то даже не похоже на меня.
Проверяю телефон. Два пропущенных от Апраксина и смс:
«Корфа взяли сегодня ночью. Официально — за разглашение служебной тайны. Белов в бешенстве. Информация подтверждена».
Убираю телефон, усмехаюсь. Сработало. Барончик побежал докладывать Белову о выдуманной мной операции. Беловцы соответственно — туда, наверняка засада. А там — никого. Бешенство иномирному прихвостню гарантировано. Корф, который принёс липовую наводку, лови позитив за дезу. «Разглашение служебной тайны» — красивый повод. Можно и за пособничество пришить, но это уже детали.
Выхожу из комнаты, подхожу к перилам лестницы на первый этаж. С первого этажа доносится бас Грома, звон металла, испуганные вздохи горничных. Вижу его самого, в одной футболке с закатанными рукавами, открывает створку шкафа, стучит костяшками по полке.
— Автомат будет здесь, — чеканит он, не повышая голоса, но интонация такая, что пухлая горничная с круглыми глазами вздрагивает и едва не выпускает из рук разгрузку. — Бронежилет на вешалку, плечиками к стене.
Разгрузка всё же выскальзывает, но Гром подхватывает её за мгновение до того, как она грохается на паркет.
— Осторожнее, — бросает уже тише. Потом трёт переносицу, бормочет: — С этими бабами только нервотрёпка.
Худющая, похожая на ворону, отступает на шаг, поправляет передник, косясь на горы снаряжения, наваленные на полу.
В этот момент из гостиной выходит Мещерская. Проходит по холлу мимо Грома, смотрит на его арсенал, на горничных, жмущихся к стене, потом на самого Грома. Вздыхает:
— Господи, а я-то хотела тихой жизни.
Не дожидаясь ответа, поднимается по лестнице. Проходит мимо меня, я только сейчас замечаю, что она параллельно говорит по телефону, и поэтому на меня не обращает внимания.
Я не вслушиваюсь, но одна фраза влетает сама прямо в уши:
— … да, он уже почти готов. Ещё пара дней, и ему конец… Да я просто уже прикончу его… Нет, он не выдержит… Я? Уверена, он попался с самого начала, как заехал.
Она смеётся. Коротко, сухо. И захлопывает дверь своей комнаты.