Страница 26 из 76
— Я хотел бы помочь, — продолжает он, и нити его — серые, но глубоко внутри, под слоями, пульсирует… сюрприз. Лысый не ошибся. Тёмно-фиолетовый. Тот самый. Металлический отлив, который я видел у агентов Белова. Точно. — Чем могу. Деньгами, связями. У меня есть несколько складов на окраине, можно разместить там ваших… подопечных.
— Спасибо, барон. — Отпиваю чай. — Я подумаю.
— А где вы сейчас базируетесь? — спрашивает он, и в голосе — наигранное любопытство. — Я понимаю, встреча здесь у княгини — это для нас своего рода встреча на нейтральной территории. Её сиятельство говорит, что вы где-то в центре, но не уточняет. Понимаю, секретность, всё такое. Но мне бы хотелось знать, чтобы в случае чего…
Обрываю его жестом:
— База в надёжном месте. Извините, не могу сказать больше.
Нити барона дёргаются — разочарование, но также он, похоже, боится, что вернётся к Белову с пустыми руками.
— Понимаю, понимаю, — тараторит он. — Тогда скажите хотя бы, что вы планируете? Я слышал, готовится что-то масштабное. Может, я смогу помочь логистикой?
Я делаю паузу, смотрю на него, взвешиваю.
— Есть один план, барон. — Понижаю голос, будто делюсь секретом. — Сегодня вечером мы атакуем склад на севере Москвы. Там держат артефакты, которые нам нужны. Собираю отряд, несколько иномирцев, аномалов тоже возьму. Если вы захотите подключиться — дайте знать. Пришлю координаты.
Глаза Корфа вспыхивают — на секунду, прежде чем он берёт себя в руки.
Он как-то спешно допивает чай, встаёт, даже не стараясь хотя бы из приличия растянуть беседу ещё минут на десять.
— Обязательно, Артём. Обязательно свяжусь. Благодарю за доверие.
Пожимает мне руку — влажной, прохладной ладонью. И уходит.
Я смотрю ему вслед. Фиолетовые нити теперь пульсируют часто, возбуждённо.
Всё правильно. Беги, барон. Беги докладывать.
После вбегает, насколько это уместно сказать о хромом человеке с тростью, Скорбенко. Лицо красное, возбуждённое.
— Артём Андреич, там это… — он мнётся, комкает кепку в руках. — Калитку ломят. Какой-то мужик. С автоматом. Спрашивает тебя, говорит, мол, передай этому, что он сейчас ему морду набьёт.
Встаю.
— Один?
— Один. Здоровенный, как шкаф.
— Ладно, — говорю. — Откроем.
Спускаюсь. Скорбенко ковыляет следом, шепчет, мол, может, крага позвать? Мотаю головой.
Подхожу к калитке. Кто знает, где я обитаю? Не ломится, не стреляет, ждёт снаружи. Морду набить — это не киллерский посыл. Слишком лично.
Подхожу к калитке, тяну засов. Нити с той стороны просачиваются сквозь щели — синие, спокойные. И до боли знакомые.
Снаружи стоит высокая фигура в чёрном тактическом костюме, короткоствольный автомат наперевес. Широкие плечи, обритая голова, тяжёлый подбородок.
Гром.
Он делает шаг навстречу. Молчит секунду, потом хлопает меня по плечу — так, что я едва не сажусь на асфальт.
— Живой, командир. — низким хриплым голосом говорит он. — А я уж думал, всё.
— Живой, живой, да и ты, как вижу, — отвечаю я, и мы обнимаемся, хлопая друг друга по спинам. От него, как и раньше, пахнет порохом, а теперь ещё потом и дорогой.
— Из Твери на попутках добирался, трое суток, — говорит он, отстраняясь. — Связи нет, денег в обрез. Хорошо, добрые друзья подкинули. А ты тут, гляжу, дворцы завоёвываешь?
— Княгиня, — киваю на особняк. — Мещерская. Наш человек. Своя.
— Своя-то своя, — хмыкает Гром, оглядывая фасад. — А ты гляди, чтобы не слишком своя. Я таких баб знаю — они сначала чаем поят, а потом на цепь сажают.
— Уже пробовала, — усмехаюсь. — Не вышло.
Гром хлопает меня по плечу ещё раз:
— Так, я тебе морду обещал набить. Давай, показывай, чему ты тут не разучился за это время из того, чему я тебя учил. Ничего, небось, уже не умеешь без магии.
— Сначала зайди, — говорю. — Не позорься на виду у соседей.
Он хмыкает, перешагивает порог. Автомат скидывает с плеча, ставит у крыльца, разминает шею. Глаза азартные, нити густо-синие — предвкушение. Соскучился, видно, по спаррингам.
Скидываю куртку, закатываю рукава.
— Без магии, — напоминаю я.
Первый удар уходит вскользь — я бью в корпус, но он отклоняется, встаёт боком, мой кулак лишь задевает ребра. Это ощущается как бетонная плита.
Гром отвечает сразу — выброс правой, тяжелый, свистящий, жёстко вкладывается. Успеваю блокировать предплечьем — удар уходит в сторону, но руку ломит до плеча. Отступаю на шаг.
— Охренел? — догадываюсь я.
— А ты хотел, чтоб я тебе сопли вытирал? — скалится он и атакует снова.
Вторую атаку встречаю разворотом — ныряю под руку, выхожу сбоку. Гром подхватывает меня под плечо, пытается прижать к себе — чёрт, силища. Выворачиваюсь, бью локтем в грудь, он крякает, но держится.
— Слабоват, Артём, — хрипит. — Совсем распустился.
— Это я так, разминаюсь.
Он смеется и снова летит в атаку. Серия: правый, левый, снова правый — я ухожу, блокирую, пропускаю один по касательной — только скулу садануло, хорошо, не в челюсть.
Отступаю к забору, Гром наседает. А посмотреть на его нити — ровные, без единой красной вспышки. Не злится. Получает удовольствие.
Уворачиваюсь от очередного удара, приседаю, бью снизу в корпус. Тут же ухожу в сторону, снова бью, теперь в плечо. Он оступается, чуть теряет равновесие.
— Разминаешься, — бурчит он одобрительно. — А я думал, ты только по подвалам ползать умеешь.
— Ладно тебе, — пыхчу, вытирая пот. — Соглашайся на ничью, пока не поздно.
Он кидает на меня быстрый взгляд, прищуривается, и я понимаю, что сейчас он пойдет в полную силу.
Гром делает выпад, я ухожу в защиту — и пропускаю удар коленом в бедро. Нога подкашивается, я чудом не падаю.
— Хитрый.
— Зато живой, — он ждет, пока я выпрямлюсь.
С минуту стоим друг напротив друга, тяжело дышим. Пот капает с лица, Гром утирает шею рукавом. Потом кивает:
— Хорош на сегодня. А то ты совсем консервированный.
— Сам ты консервированный.
Разжимаю кулаки, массирую ушибленное бедро. Гром подбирает свою куртку, бросает на плечо. И в этот момент он внезапно врезает мне в плечо — я, конечно, мог бы и заметить, но не заметил. Отлетаю в сторону, задеваю плечом горшок с геранью, который стоит на крыльце. Горшок летит вниз, разбивается вдребезги, земля рассыпается, и красный цветок с корнем падает на плиты.
В дверях появляется Мещерская. В халате, с полотенцем на голове, глаза квадратные.