Страница 7 из 11
Перед ним простиралась широкая равнина, а дальше темнел огромный лес, в котором росли всевозможные деревья и растения, украшенные цветами и овеваемые свежим, чистым, приятным ветром. Рай после ада!
Осторожно выбравшись наружу, Майк огляделся по сторонам, высматривая возможных врагов. Первой его мыслью было раздобыть оружие. Рядом с выходом лежала круглая сухая палка, и он тотчас подобрал её. Затем его соблазнил небольшой округлый камень, удобно ложившийся в ладонь; Майк спрятал его в карман. Он заметил, что и здесь воздух был полон падающих обломков – камней, волокнистых древесных палок, металлических глыб. Лес обещал защиту от этого дождя, но до него было ещё далеко. К тому же не было смысла задерживаться здесь: Майк опасался, что где-нибудь поблизости находится другой выход из гнезда рыжих муравьёв.
Путь через пустошь – так он про себя назвал пространство между собой и лесом – оказался чрезвычайно трудным. Почва пружинила под ногами, а местность была чрезвычайно пересечённой. Ему приходилось тщательно выбирать дорогу, чаще всего следуя по руслу какого-то высохшего водного потока и используя каждый встреченный по пути выступ как укрытие от сыпавшегося с неба мусора.
Он был голоден, измучен жаждой и слаб как после пережитого, так и в следствие потери крови. Порой всё плыло у него перед глазами, голова кружилась, и он, шатаясь, брел вперед, не особенно заботясь о том, что будет дальше. И вдруг, когда он думал, что не сможет сделать ни шага, когда язык во рту стал сухим, словно кусок фланели, он наткнулся на островок мха, в котором рос кустик, усыпанный красными и желтыми ягодами, похожими на те, что он нашел на горном склоне. Майк снова жадно набросился на них и уже подумывал прилечь и поспать, но уже дважды попытка отдохнуть заканчивалась нападением чудовищ этого ужасного мира; кроме того, здесь не было никакого укрытия от падающих с неба обломков, и потому он заставил себя идти дальше – дальше, к деревьям.
Забравшись на вершину небольшого холмика, возвышавшегося над окружающей местностью, чтобы осмотреться, он вдруг ощутил прилив восторга при виде чудовищной статуи, одиноко стоявшей посреди этой дикой местности. Она напомнила ему наклонную колонну, заинтересовавшую его еще на равнинах. К ней не вела ни одна тропа, но он чувствовал: если удастся добраться до нее, многое станет понятно.
У статуи было уродливое, чуждое, желтое лицо с раскосыми миндалевидными глазами. Её одеяния выглядели странными, непривычными, и всё же в её облике было что-то знакомое. Он пытался вспомнить, где уже видел нечто подобное. Какая-то неясная догадка мелькнула в его сознании, но он снова был не в состоянии уловить ее суть; казалось, после определенного момента его разум отказывался функционировать. Однако статуя была знаком – знаком того, что где-то поблизости должны обитать существа, создавшие её. Взобравшись на пьедестал, он огляделся по сторонам и заметил вдалеке отблеск воды, а над ней – высокий мост. А ещё дальше, за водой, виднелась опушка леса.
Он попытался бежать к озеру, но мышцы взбунтовались. Пришлось перейти на шаг, который был едва ли не медленнее ползания, – он с трудом пробирался в обход препятствий, загромождавших путь, постоянно терял направление и всё время уклонялся от летящего с неба мусора. Наконец он добрался до озера.
Опешив от досады, он уставился на него широко раскрытыми глазами. Это оказалось вовсе не озеро, а твердая гладкая поверхность, отчетливо отражавшая его силуэт. Он с разочарованием разглядывал свое отражение. Ну и зрелище! Лицо заросло густой длинной щетиной, волосы превратились в грязную, слипшуюся от пота массу с корками запекшейся крови, кожа на руках и лице была перемазана грязью и щедро сдобрена порцией ссадин и синяков. Джинсовый комбинезон превратился в лохмотья и держался на честном слове. Лицо осунулось и выглядело изнуренным.
Поднявшись на ноги, он посмотрел на мост, перекинутый через зеркальное озеро, и презрительно усмехнулся. Что за чудаки додумались строить мост над такой поверхностью? Он посчитал ниже своего достоинства пользоваться им и вместо этого ступил прямо на бутафорскую воду. На поверку она оказалась не такой гладкой, как показалось сначала: поверхность шла буграми и неровностями, прямо под стеклянной коркой виднелись пузырьки воздуха, а идти по ней было тяжело, словно по льду. Но любое покрытие казалось лучше пройденного хаоса, а ему нужно было добраться до деревьев. Небесный мусор сыпался на зеркало, как и на всё остальное, добавляя трудностей; под ногами при ходьбе то и дело перекатывались камушки.
Зеркальное озеро не доходило до самой опушки, и Майку снова пришлось осторожно пробираться по неровной, ухабистой земле. Именно тогда он и услышал первый крик.
– Помогите, помогите. Ради бога, кто-нибудь, спасите меня. Майк! Майк!
Голос, живой голос! И – о чудо из чудес – он узнал этот голос. Звали именно его.
– Майк, Майк, спаси меня!
– Мэри! Я иду! Иду! – крикнул он, удивляясь звуку собственного голоса.
Голос доносился из глубины леса. Он был нужен Мэри. Майк не стал задумываться, кто она такая. Он просто знал. Мэри была частью его самого, Мэри принадлежала ему, и сейчас он был ей нужен.
Он побежал между пригорками, машинально уворачиваясь от падающих с неба обломков. Всё остальное перестало существовать. Усталость осталась в прошлом, он даже забыл про поврежденную ногу. Он добежал до деревьев – огромных, с толстыми стволами, в несколько раз толще его самого, с причудливыми прямыми ветвями, на которых росли гигантские листья в несколько ярдов в поперечнике. А еще там были странные, похожие на лезвия стебли, поднимавшиеся прямо из земли на невероятную высоту. Вершины этих странных деревьев венчали колоссальные цветы, вновь заставившие его остро почувствовать собственную ничтожность, но сейчас было не время размышлять об этом.
– Майк! О Майк! Неужели ты никогда не придёшь?
– Иду! ИДУ!
Здесь деревья росли довольно редко, но, спеша на голос, Майк вскоре угодил в такие заросли, каких ему ещё не доводилось видеть. Трава с зазубренными, как пила, краями вздымалась выше его головы, колючие кусты и покрытые шипами вьюны цеплялись за него, удерживая на месте и заставляя сражаться за каждый шаг. Он успел пройти всего несколько футов в направлении доносившихся криков, как вдруг над ним пронеслась огромная тень, а воздух наполнился оглушительным, рокочущим гулом.