Страница 3 из 11
Поверхность синей равнины почти ничем не отличалась от красной. Она тоже казалась стекловидной, словно окаменевшей, и её так же покрывали беспорядочные груды всяческих обломков, упавших с неба, и их становилось всё больше, ведь сверху постоянно сыпались новые. По мере того как Майк шагал к странной наклонной колонне, стоявшей в дальнем углу равнины, искалеченная нога всё сильнее давала себя знать, и лишь спустя, казалось, бесконечно долгое время он наконец достиг её. Он устал, выбился из сил и проголодался, однако вокруг не было ничего съестного – ни в этой дикой унылой глуши, ни в карманах его синего рабочего джинсового комбинезона. Некоторое время он стоял у колонны, пытаясь разглядеть её вершину. Она была в несколько раз толще его самого, а её поверхность состояла из какого-то незнакомого ему материала. Казалось, она была волокнистой, вся испещрённой множеством мелких трещин, шероховатой, изъеденной выбоинами. Майк решил, что колонна, должно быть, очень древняя.
Впрочем, пришел он к выводу, вряд ли стоило ради нее сюда тащиться. Он повернулся к ней спиной и устремил взор вдаль, на высокий уступ, четко вырисовывавшийся на фоне неба. Тот казался сплошной непрерывной стеной могучего горного хребта, вздымавшейся ввысь на несколько тысяч футов и тянувшейся в обе стороны, насколько хватало глаз. Горы наводили на мысль о деревьях, зелени, воде и, возможно, пище. Но они же напоминали ему ещё о чём-то. На протяжении всего пути через равнины в его мыслях упорно всплывало одно-единственное имя. «Мэри, Мэри», – упрямо повторял его заторможенный мозг. И теперь что-то подсказывало ему, что Мэри нужно искать там, на вершине горы, хотя, хоть убей, он не мог вспомнить, откуда взялась эта странная мысль и кем вообще была эта Мэри!
Он решил было двинуться в путь немедленно, но тут же понял, насколько измучен и обессилен. Прежде всего нужно было поспать, дать отдых натруженному телу и больной ноге. Внезапно он заметил, что по другую сторону наклонной колонны дождь из падающих сверху предметов был не таким сильным, как там, откуда он пришёл. У самого её основания почти ничего не падало. Здесь, прислонившись к подножию колонны, он и решил немного поспать.
Майк так и не понял, что именно его разбудило, но в один миг он полностью очнулся, охваченный липким страхом. Он спиной почувствовал чей-то пристальный взгляд; волосы на затылке встали дыбом. У него перехватило дыхание, когда он увидел существо, стоявшее прямо перед ним: огромное черное чудище с шестью волосатыми лапами и двумя глазами, дробившимися на тысячи мелких сегментов, и в каждом из них отражался его собственный силуэт. Ничего более уродливого и жуткого ему видеть не приходилось. Между глазами морда была плоской, но ниже она раздувалась, переходя в страшную пасть с массивными челюстями, больше похожими на клыки. Размером чудовище было со слона, а на спине у него находилась пара великолепных прозрачных крыльев, слегка приподнятых, словно тварь была готова взлететь в любую секунду. От неё исходил резкий, всепроникающий запах, напомнивший Майку о разлагающейся плоти и гниении.
Как долго тварь разглядывала его, Майк не знал. Он чуть было не закричал, когда она сделала шаг в его сторону. Подавшись назад, Майк уперся спиной в массивную наклонную колонну. Ее твердость придала ему уверенности. Это была хоть какая-то защита, и он отступил ещё на шаг, плотнее прижимаясь к колонне и стараясь держаться от чудовища подальше. В ответ оно тоже сделало шаг, продолжая сверлить его тысячами глаз. Перед его мордой покачивались два длинных усика, которых Майк прежде не замечал. Он лихорадочно завертел головой в поисках хоть какого-то оружия и приметил лежащую неподалеку длинную сучковатую палку, которая вполне могла сойти за дубину. Правда, ради этого нужно было сделать шаг навстречу громадному чудищу, но в своем отчаянном положении Майк решился даже на это. К его удивлению, когда он двинулся вперед, существо попятилось. Ага, значит, эта тварь труслива!
Дубина оказалась тяжелой, почти неподъемной, но, ухватившись за неё обеими руками, Майк всё же сумел поднять её над головой. Существо тупо наблюдало за ним, и Майк перешел в наступление. Описав дубиной широкую дугу, он, изо всех сил, обрушил её на сверкающие глаза противника, но в тот миг, когда удар практически достиг цели, того уже не было на месте. Майк услышал жужжание крыльев – существо взмыло в воздух, – и почти сразу всё вокруг наполнилось низким гулом, похожим на раскаты далёкого грома; этот звук исходил из груди твари. Майк резко развернулся и увидел, что существо опускается на землю с другой стороны от него, и снова замахнулся дубиной.
На этот раз дубина зацепила одно из крыльев чудовища, разорвав его так, что летать оно больше не могло. Тварь попятилась, но тут же передумала и снова ринулась на человека. Майк опять замахнулся тяжелым оружием, чтобы обрушить его на неповоротливую голову зверя. Один из длинных усиков обломился, а зазубренный конец палки рассёк левый глаз, почти лишив чудовище зрения. Гул, исходивший от него, стал ещё громче. Оно снова бросилось в атаку, и снова Майк встретил его ударом. Одна из мохнатых лап полоснула его по спине, но не задела тела, лишь разорвала на плече джинсовую ткань рабочего комбинезона. Он уже сбился со счёта, сколько раз чудовище кидалось на него, а он отвечал точными, тяжёлыми ударами, и каждый удар достигал цели. Один глаз существа был полностью выбит, второй видел лишь наполовину, две лапы были перебиты, а уцелевшее крыло превратилось в лохмотья. Похоже, тварь совершенно потеряла ориентацию в пространстве, когда очередной удар снес второй усик с её макушки. Теперь она больше не ревела. Внезапно чудовище прекратило бой и бросилось наутек, поспешно уползая от разъяренного человека. Но Майк, опьяненный яростью боя, еще не закончил. Подняв дубину высоко над головой и замахнувшись ей как можно сильнее, он метнул её вслед отступавшему противнику. Заострённый конец вонзился в твёрдое чёрное тело между бессильно обвисшими крыльями и пригвоздил чудовище к земле. Там оно и осталось лежать, судорожно подёргивая ногами; из его тела вырывался лишь глухой, едва слышный гул.
Зрелище было омерзительным: из многочисленных ран сочилась красная липкая кровь, но в душе у Майка не нашлось места для жалости. Он отошел на несколько шагов, разглядывая поверженного врага и пытаясь понять, что это за существо и почему оно кажется таким знакомым.
– Да это же… муха! – сорвалось наконец с его губ, и едва произнеся эти слова, он сам им поразился.