Страница 2 из 11
Но что это? С неба падал какой-то странный дождь. Дождём Майк называл его лишь потому, что не находил другого слова. Никогда прежде ему не доводилось видеть ничего подобного. Со всех сторон непрерывно падали какие-то частицы: валуны всевозможных размеров и очертаний – от тех, что были с бейсбольный мяч до глыб, в несколько раз превосходивших величиной его голову; палочки – длинные и короткие, всех мыслимых цветов и оттенков. Всё это сыпалось вокруг него сплошным потоком, заслоняя даль и вынуждая уворачиваться от ударов. Он слышал, как они падают на вокруг – щелчки… треск… глухие удары…. Одна такая штука задела его плечо, другая упала прямо на вытянутые ноги. К счастью, они оказались совсем лёгкими и не причинили боли, но Майк понимал, что падение вон той огромной глыбы, летящей прямо на него, не закончится так же. Он перекатился в сторону и вскочил на ноги. Глыба мягко шлепнулась на то место, где он только что сидел, – легко, словно гравитация здесь почти не действовала. Майк внимательно осмотрел её. Она имела форму куба, с виду напоминала железо, а на ощупь оказалась гладкой и холодной.
На несколько мгновений поток падающих сверху предметов поредел, и Майк смог как следует оглядеться. Далеко справа тянулась тёмная линия расселины, прорезавшей красную равнину. Она казалась сероватой и была не особенно глубокой – скорее широкой трещиной или неглубоким оврагом. За ней лежала ещё одна равнина – синяя, тусклого серо-голубого оттенка. Посмотрев налево, Майк различил вторую расселину, ещё более удалённую, а за ней – такую же синевато-серую равнину. Впереди красное пространство простиралось очень далеко, и лишь у самого горизонта угадывалась ограничивавшая его трещина. Но стоило ему повернуться кругом, как оказалось, что менее чем в сорока ярдах позади проходит четвёртая расселина, а за ней снова начинается такая же синяя равнина. Ему казалось самым естественным делом на свете стоять на красной равнине, ограниченной четырьмя прямыми расселинами, по ту сторону которых лежали серо-голубые пространства. Он попытался вспомнить, где видел этот узор раньше, но его пробуждение было настолько странным, что он не мог воскресить в памяти ничего, что предшествовало моменту, когда он очнулся здесь, на красной равнине. Сама попытка думать давалась с трудом. Он нащупал шишку на голове и решил, что потеря памяти вызвана именно ей.
Желая получше разобраться в окружающем, Майк стал изучать местность, лежащую за четырьмя расселинами. Все голубые равнины казались совершенно одинаковыми – насколько хватало взгляда. Лишь за четвёртой виднелось нечто необычное: в некотором отдалении от него из земли поднималась гигантская толстая колонна. Она уходила вверх под углом примерно в тридцать градусов, поднимаясь так высоко, что её конец терялся из виду. Казалось, она пронзала само небо и исчезала в его неразличимой голубизне. А еще дальше, в туманной дали, он едва различал нечто, похожее на высокую стену, но это его пока не интересовало. Его привлекала именно эта одинокая колонна посреди бескрайнего геометрического узора; на данный момент она казалась единственной целью, способной придать смысл его существованию.
Лавируя среди непрерывно сыпавшихся с неба предметов и почти машинально уклоняясь от них, он направился к ней. Они беспорядочно громоздились на земле, покрывая красную поверхность пёстрыми пятнами самых разных оттенков. Большинство из них походило на фрагменты животного, растительного или минерального происхождения. Они преграждали путь, и там, где через них нельзя было перелезть, приходилось их обходить. Предметы были неустойчивы, норовили выскользнуть из-под ног, а необходимость всё время отпрыгивать от тех, что продолжали падать, могла бы свести с ума кого угодно, но Майк был на удивление невозмутим и воспринимал происходящее как нечто само собой разумеющееся, в то же время осознавая, насколько неестественно выглядит это новое место.
Земля под ногами совсем не походила на обычную почву, скорее она напоминала какую-то остекленевшую массу, из которой словно выжгли всё органическое. Возможно, именно поэтому на её изрытой воронками поверхности ещё кое-где сохранялись остатки глянца. Но в конце концов Майку удалось оставить красную равнину позади: он замер на краю первого каньона – разделительной линии между красными и синими землями. Он осторожно начал спускаться по склону. Здесь поверхность была совсем иной: словно присыпанная мелким песком, она резко отличалась и по фактуре, и по цвету от красной равнины, оставшейся наверху. На самом дне ложбины он увидел с полдюжины странных образований – огромных сфер, каждая из которых во много раз превосходила его собственный рост. Они походили на шары из какого‑то прозрачного вещества, застывшие в хрупком равновесии; в их прозрачных глубинах будто играл свет, рассыпаясь радужными отблесками, стоило лишь на них посмотреть. Майк отважился протянуть руку и коснуться бока ближайшего шара. Тот оказался упругим и подался под его пальцами. Он сильно надавил на него всей ладонью, и, к его ужасу, сфера выпятилась наружу и превратилась в круглую липкую пасть, втянувшую руку в себя. В следующее мгновение его поволокло по поверхности и закрутило в миниатюрном водовороте! Одна нога и одна рука оставались свободными, но всё остальное тело прилипло, как муха к липкой бумаге, – он не мог пошевелиться, не мог ухватиться ни за что, чтобы вырваться.
Когда первый приступ паники прошёл, Майк перестал отчаянно вырываться и попытался понять, чем же был этот удивительный шар. Хотя вещество было липким и необычайно эластичным, оно совсем не смачивало кожу. Казалось, поверхность сферы покрывала тончайшая оболочка, удерживавшая её содержимое внутри. Именно эта оболочка не позволяла веществу соприкасаться с ним напрямую, но вместе с тем удерживала Майка в плену. Казалось, прошли минуты, а может, и часы, и тут он вдруг осознал, как сильно замёрз. Холод исходил от самой сферы; при этом она, похоже, понемногу уменьшалась в размерах. Одновременно внутри неё словно пробудилась какая-то могучая сила. Шар начал вытягиваться и вздуваться с неистовой силой, будто что-то распирало его изнутри. Вдруг Майк почувствовал, что падает. Последовал резкий толчок – словно где-то совсем рядом произошел взрыв, – и он обнаружил себя на земле. Шар исчез.
Не теряя ни секунды, Майк вскочил на ноги и, невзирая на ушибы от падения, сломя голову бросился вверх по склону лощины, обратно к синей равнине. Запыхавшись, он замер на самом краю и оглянулся на прозрачные сферы внизу. Ни одной не осталось. Все до единой исчезли – лопнули!