Страница 80 из 96
Она приветствовала хозяйку дома, потом нескольких дам, затем направилась прямо к де Бомонам.
Красиво.
Медленно.
Как женщина, которая несёт не угрозу, а печальную правду.
— Изабель, — сказала она.
Мадам де Бомон замерла.
— Мадемуазель Селина.
— Арман.
— Добрый вечер, — ответил он холодно.
Селина посмотрела на Александра.
Её губы дрогнули.
Очень тонко.
— Александр.
— Мадемуазель.
И только потом перевела взгляд на Маргариту.
— Вы всё-таки пришли.
— А вы сомневались?
— После газетной заметки многие предпочли бы избежать лишнего внимания.
— Многие носят неудобные туфли только потому, что боятся признать ошибку. Я не обязана повторять.
Селина улыбнулась.
— Вы удивительно уверены.
— Я хорошо одета.
Изабель тихо кашлянула.
Почти одобрительно.
Несколько стоявших рядом дам услышали и заинтересованно повернули головы.
Селина положила ладонь на живот.
Мягко.
Трогательно.
Слишком вовремя.
— Уверенность иногда бывает жестокой к тем, кто находится в более уязвимом положении.
Вот оно.
Первый камень.
Маргарита отпила шампанского.
— Уязвимое положение требует бережности.
— Рада, что вы понимаете.
— Конечно. Именно поэтому не стоит использовать его как украшение к разговору.
Пауза.
Одна из дам рядом опустила веер.
Арман посмотрел в бокал.
Александр остался неподвижен.
Селина чуть побледнела.
— Я не понимаю, на что вы намекаете.
— Я тоже не люблю намёки.
Маргарита улыбнулась.
— Они плохо сидят.
Изабель отвернула голову, пряча выражение лица.
Селина поняла: открытой сцены здесь не получится.
Пока.
Она отступила.
— Нас ждёт музыка.
— Разумеется.
— Надеюсь, вечер пройдёт спокойно.
— Это зависит от гостей.
Селина ушла к группе дам у рояля.
Но теперь она знала.
Маргарита не будет оправдываться.
Не будет ждать удара.
И главное — де Бомоны не оставили её одну.
Жюль появился, когда музыканты уже закончили первую часть программы.
Он выглядел лучше, чем во время последнего визита в ателье.
Слишком хорошо.
Новый сюртук.
Свежая рубашка.
Безупречно повязанный галстук.
Трость с серебряным набалдашником.
Кто-то вложил в него деньги.
Или пообещал их.
Маргарита увидела его отражение в зеркале раньше, чем он подошёл.
Он приветствовал графиню.
Поклонился Изабель.
Пожал руку Арману.
Посмотрел на Александра с показной осторожностью.
И наконец остановился перед кузиной.
— Марго.
— Месье Лакруа.
Улыбка дрогнула.
Он снова получил границу.
Публично.
— Ты прекрасно выглядишь.
— Знаю.
Рядом кто-то тихо рассмеялся.
Жюль перевёл взгляд на её платье.
— Смело.
— Удобно.
— Все говорят о твоих новых идеях.
— Приятно, что у людей появилась тема лучше ваших долгов.
Улыбка исчезла.
Александр сделал шаг ближе.
Не заслоняя Маргариту.
Просто становясь рядом.
Жюль заметил.
— Я хотел бы поговорить с кузиной наедине.
— Нет, — сказала Маргарита.
— Это семейное.
— Тем более нет.
Жюль оглядел людей вокруг.
Именно этого он и хотел.
Зрителей.
Пора.
— Марго, — сказал он громче, — я беспокоюсь о тебе.
Она посмотрела на него почти с нежностью.
— Вот теперь вечер действительно становится смешным.
Несколько вееров замерли.
Селина стояла у камина и наблюдала.
Изабель медленно подошла ближе.
Графиня де Ларош, сидевшая у рояля, не вмешивалась, но слушала.
Жюль продолжил:
— За несколько дней ты изменилась до неузнаваемости. Связалась с людьми, которых раньше почти не знала. Начала опасные эксперименты. Отказываешься от семьи. Ведёшь себя так, будто…
— Будто умею сказать «нет»?
— Будто не вполне понимаешь последствия.
Маргарита поставила бокал на поднос лакея.
Спокойно.
Не торопясь.
— Продолжайте.
Жюль явно не ожидал разрешения.
— Тётя Элиза оставила в завещании возможность передать управление ателье ближайшему родственнику-мужчине, если ты не способна вести дела самостоятельно.
По салону прокатился тихий шёпот.
Вот оно.
Официальный удар.
Жюль выпрямился.
— После твоего обморока, резкой перемены поведения и сомнительных решений я считаю своим долгом…
Маргарита рассмеялась.
Не громко.
Но совершенно искренне.
Жюль замолчал.
— Простите, — сказала она. — Просто фраза «считаю своим долгом» в устах человека, не заплатившего карточные долги, звучит особенно изысканно.
Несколько мужчин у окна хмыкнули.
Жюль покраснел.
— Это не имеет отношения к делу.
— Напротив. Имеет прямое отношение к вашей способности управлять чужими деньгами.
— Я говорю о твоём здоровье.
— А я о вашем кошельке.
— Марго!
— Мадемуазель Лакруа.
Она произнесла это спокойно.
И все услышали.
— Вы хотели публичного разговора, месье. Получайте точные формулировки.
Камилла, стоявшая неподалёку с папкой документов, сделала шаг вперёд.
Да.
Маргарита привезла её.
Не как прислугу.
Как управляющую ателье и свидетеля.
— Мадемуазель Ренар, — сказала Маргарита, — пожалуйста.
Камилла открыла папку.
— Нотариальное подтверждение дееспособности мадемуазель Лакруа. Зарегистрировано месье Дюпре. Договоры с клиентами. Письма поставщиков, подтверждающие отсутствие доверенностей у месье Жюля Лакруа. Копия уведомления, запрещающего ему совершать какие-либо сделки от имени ателье.
Жюль побледнел.
— Ты…
— Подготовилась? Да.
— Это влияние де Бомонов!
Изабель шагнула вперёд.
И воздух сразу изменился.
— Месье Лакруа, — сказала она. — Полагаю, вы собираетесь обвинить мою семью в том, что мы заставили вашу кузину прочитать собственные документы?
Жюль открыл рот.
— Мадам, я лишь…
— Или в том, что мы принудили её получить крупный заказ, выполнить работу, вернуть долги поставщикам и увеличить доход ателье за последние две недели?
— Но её идеи…
— Уже оплачены мной.