Страница 57 из 96
Вокруг двигались люди, звучала музыка, звенели бокалы, шелестели юбки. Но между ними возникло странное пространство. Будто весь зал сделал шаг назад.
— Вы сегодня безупречны, — сказал Александр.
— Осторожно. Второй понятный комплимент за вечер. Я начну подозревать прогресс.
— Я обещал учиться.
— Учёба идёт опасно быстро.
— У меня хороший преподаватель.
Маргарита подняла бровь.
— Я?
— Вы.
— Тогда предупреждаю: я строгая.
— Я заметил.
Он чуть наклонился ближе.
— Но справедливая?
— Когда не голодна, не зла и не в корсете.
— То есть редко.
Маргарита рассмеялась.
Он улыбнулся.
И опять это было слишком.
Не потому что улыбка была красива.
Хотя да, была.
А потому что она становилась всё менее редкой рядом с ней.
К ним подошла молодая женщина в бледно-зелёном платье.
Очень красивая.
Слишком красивая тем холодным, выверенным способом, который сразу вызывал у Маргариты профессиональное недоверие. Золотистые волосы, идеальная кожа, мягкая улыбка, глаза, в которых не было ни мягкости, ни случайности. Платье дорогое, безупречное, чуть старомодное в своей стремительной правильности.
Александр едва заметно напрягся.
Совсем едва.
Но Маргарита уже умела замечать его миллиметры.
— Александр, — сказала женщина. — Как давно.
Голос — сливки с тонким лезвием внутри.
— Мадемуазель Селина.
Не имя.
Не «Селина».
Мадемуазель.
Граница.
Маргарита запомнила.
Женщина перевела взгляд на неё.
— А вы, должно быть, мадемуазель Лакруа.
— Должно быть.
— О вас сегодня много говорят.
— Как неприятно для тех, кто надеялся быть главной темой вечера.
Селина улыбнулась чуть шире.
— Вы остроумны.
— Иногда это помогает выжить.
— В свете?
— В семье.
Александр молчал.
Но в этом молчании было напряжение.
Маргарита вдруг поняла: вот она.
Бывшая.
Не просто знакомая.
Не просто светская красавица.
Женщина из прошлого, после которой Изабель стала проверять будущих невесток на прочность, как ткань на разрыв.
Селина слегка коснулась живота.
Жест был быстрым.
Почти незаметным.
Но достаточно театральным, чтобы его заметили.
Маргарита заметила.
Александр — тоже.
Его лицо стало холоднее.
— Я рада видеть вас в добром здравии, — сказал он.
— Как мило. Вы всегда были так внимательны к формальностям.
— Они полезны.
— Когда не осталось ничего другого?
Пауза.
Очень тонкая.
Очень острая.
Маргарита медленно отпила шампанского.
Интересно.
Селина пришла не просто поздороваться.
Она пришла напомнить о себе.
И проверить новую женщину рядом с Александром.
Прекрасно.
Вечер становился содержательным.
— Ваше платье необычно, мадемуазель Лакруа, — сказала Селина.
— Благодарю.
— Я не уверена, что это был комплимент.
— Я решила быть щедрой и принять как комплимент. Не лишайте меня удовольствия.
Селина чуть прищурилась.
— Вы шьёте сами для себя?
— Да.
— Смело.
— Удобно.
— Все сегодня говорят об удобстве, — с лёгкой улыбкой сказала Селина. — Забавная новая мода.
— Не новая. Просто женщины наконец начали признавать, что страдание не делает платье красивее.
— Страдание иногда делает женщину интереснее.
Маргарита посмотрела ей прямо в глаза.
— Только для людей с дурным вкусом.
Александр кашлянул.
Нет, не кашлянул.
Спрятал смех.
Селина это услышала.
Её улыбка на миг застыла.
— Вы очень прямолинейны.
— Экономлю время.
— Александр всегда любил более тонкие беседы.
— Правда? А мне показалось, он любит точные.
Удар попал.
Не грубо.
Не вульгарно.
Но точно в центр.
Селина поняла: Маргарита не будет ревниво дрожать, не начнёт уступать, не станет просить объяснений взглядом у мужчины. Она будет стоять рядом с ним и отвечать сама.
И это Селине не понравилось.
— Надеюсь, мы ещё поговорим, — сказала она.
— Разумеется, — ответила Маргарита. — Я всегда рада расширить круг людей, которым не нравлюсь.
Селина ушла.
Плавно.
Красиво.
С достоинством женщины, которая пока не проиграла, а лишь отложила следующий ход.
Александр молчал.
Маргарита посмотрела на него.
— Мадемуазель Селина?
— Бывшая невеста.
— Я заметила.
— По чему?
— По температуре воздуха.
Он впервые за несколько минут улыбнулся.
Но улыбка вышла усталой.
— Она не должна вас беспокоить.
— Александр.
Он замер.
Она впервые назвала его по имени.
Не месье де Бомон.
Александр.
И это имя между ними прозвучало слишком естественно.
— Я не девочка, — сказала Маргарита тихо. — Красивые женщины из прошлого меня не пугают. Меня пугают только красивые женщины из прошлого с хорошей стратегией и плохими намерениями.
Он смотрел на неё долго.
— У неё есть и то, и другое.
— Я догадалась.
— И всё же вы улыбаетесь.
— Потому что теперь хотя бы понятно, почему ваша мать носит характер как броню.
Александр отвёл взгляд.
На миг.
Значит, попала.
— Это часть причины, — сказал он.
— Остальное расскажете, когда захотите.
— Вы не спросите?
— Хочу. Очень. Но не буду.
— Почему?
Маргарита посмотрела на него поверх бокала.
— Потому что доверие нельзя вытянуть, как нитку из плохого шва. Оно либо само выходит, либо рвётся.
Он молчал.
Потом очень тихо сказал:
— Вы опасно хорошо понимаете ткань.
— И людей.
— Да.
Музыка сменилась.
Стала медленнее.
Глубже.
В салоне начали образовываться пары для танца. Не вальс в его стремительной юности, а сдержанный, приличный, с отмеренными шагами и почти невидимым расстоянием между телами. Женщины поправляли перчатки. Мужчины склонялись к дамам.
Александр протянул руку.
— Потанцуете со мной?
Маргарита посмотрела на его ладонь.
И вдруг поняла, что весь вечер шёл к этому моменту.
Не к Селине.
Не к Изабель.
Не к светским разговорам.
К его руке.
— Если я наступлю вам на ногу, — сказала она, — виновато платье.