Страница 41 из 96
— Дом и ателье оставлены мне, — сказала она. — Без доли Жюля.
— Да, — подтвердила Камилла. — Разумеется.
Александр указал на нижний абзац.
— Здесь.
Маргарита наклонилась.
«В случае признания мадемуазель Маргариты Лакруа неспособной к самостоятельному ведению дел по состоянию здоровья или вследствие иного обстоятельства, управление имуществом временно переходит к ближайшему родственнику мужского пола до решения нотариуса…»
В комнате стало холоднее.
Камилла прошептала:
— Нет.
Маргарита перечитала ещё раз.
Потом ещё.
Вот она.
Не дверь даже.
Щель.
Но достаточно широкая, чтобы Жюль попытался просунуть туда свою жадную руку.
— Временное управление, — сказал Александр. — Не владение.
— Но если он докажет, что я неспособна вести дела…
— Он получит доступ к управлению. А дальше может наделать долгов от имени ателье, вынудить продажу или попытаться устроить соглашение.
Камилла побледнела.
— После обморока…
— Да, — сказала Маргарита.
Всё складывалось слишком хорошо.
Для Жюля.
Вчерашний обморок. Странное поведение. Свидетели. Его рассказы в игорном доме. Долги. Завещание.
Предшественница была вымотана, напугана и, вероятно, действительно казалась окружающим слабой. Ещё немного — и кузен мог начать «заботиться» официально.
Маргарита почувствовала, как внутри снова поднялась холодная ярость.
Но теперь рядом с ней было другое.
Удовольствие.
Она любила находить слабые места в чужих схемах.
Особенно когда схема была направлена против неё.
— Камилла, — сказала она спокойно. — Сегодня же вызываем нотариуса.
— Месье Дюпре?
— Да. Он вёл дело тёти?
— Да.
— Прекрасно. Пусть придёт завтра утром. Нет, сегодня вечером, если возможно. Мы оформим подтверждение, что я самостоятельно веду дела, принимаю заказы, заключаю договоры, получила аванс от мадам де Бомон и нахожусь в здравом уме.
Александр чуть поднял бровь.
— В здравом уме?
— Формально.
— А неформально?
— Неформально я собираюсь реформировать женское бельё, спорить с вашей матерью и не дать кузену продать мой дом. На здравый ум это уже не очень похоже.
Камилла неожиданно рассмеялась.
Нервно, но искренне.
Александр смотрел на Маргариту так, будто пытался решить, что в ней сильнее — безрассудство или расчёт.
— Вам нужен свидетель, — сказал он.
— Камилла.
— Не родственник и не сотрудник. Лучше клиент.
Маргарита замолчала.
Он был прав.
Опять.
Это начинало становиться дурной привычкой.
— Мадам де Бомон? — спросила Камилла осторожно.
Маргарита и Александр одновременно посмотрели на неё.
Камилла вскинула руки.
— Что? Она влиятельна. Она уже дала заказ. Если она подтвердит, что Марго сегодня заключила с ней договор и вела себя разумно…
— Моя мать, — медленно сказал Александр, — будет восхищена тем, насколько быстро её используют в юридической защите ателье.
— Она обидится? — спросила Камилла.
Он посмотрел на Маргариту.
— Несомненно.
Маргарита улыбнулась.
— Значит, согласится.
Александр чуть склонил голову.
— Вы начинаете понимать её.
— Я начинаю понимать, что мадам де Бомон любит выигрывать. Если Жюль попытается использовать меня как слабую женщину, а ваша мать сможет одним письмом испортить ему игру, она не устоит.
— Вы говорите о ней как о военном союзнике.
— Нет. Как о женщине, которой предложили элегантно унизить неприятного мужчину. Это сильнее союза.
Александр рассмеялся.
Тихо.
Но уже без попытки скрыть.
И кабинет на мгновение стал другим.
Теплее.
Опаснее.
Маргарита посмотрела на него и вдруг поняла: ей нравится не только его внешность.
Это было гораздо хуже.
Ей нравилось, как он думает.
Не торопится. Не давит. Не объясняет ей мир с высоты мужского опыта. Просто видит конструкцию проблемы и кладёт палец на слабый шов.
Для женщины, которая всю жизнь тащила на себе проекты, людей, кризисы и чужие ошибки, это было почти неприлично привлекательно.
Она отвела взгляд первой.
Не из слабости.
Из самосохранения.
— Значит, план такой, — сказала она. — Нотариус. Письмо мадам де Бомон. Проверить, нет ли у Жюля доступа к печатям, счетам или старым доверенностям. Камилла, все ключи пересчитать.
— Сегодня.
— Софи пусть знает: если Жюль появится в мастерской, никаких разговоров наедине.
— Он не посмеет…
— Посмеет.
Маргарита подняла глаза.
— Люди вроде Жюля всегда смеют ровно до того момента, пока кто-то не показывает им цену.
Александр смотрел на неё внимательно.
— Вы говорите так, будто уже сталкивались с такими людьми.
— В каждом веке они одинаковы, месье.
Пауза.
Слишком опасная фраза.
Камилла не заметила.
Александр — заметил.
Его взгляд стал острее.
— В каждом кругу, — поправилась Маргарита спокойно. — Светском, торговом, семейном.
— Разумеется.
Он не поверил.
Не полностью.
Но не стал давить.
За это она была благодарна.
И раздражена одновременно.
В салоне снова звякнул колокольчик.
Все трое замерли.
Луиза быстро постучала в дверь кабинета.
— Мадемуазель… приехала мадам де Бомон.
Маргарита медленно выдохнула.
— Прекрасно.
Камилла прошептала:
— Уже?
Александр поднялся.
— Она, вероятно, почувствовала, что её собираются использовать в юридической операции.
— У вашей матери есть такой талант?
— У моей матери есть талант появляться ровно тогда, когда кто-то надеется успеть до её прихода.
Маргарита встала.
Поправила манжеты.
Взяла чек, договор по платью, завещание и лист с выписанным проблемным абзацем.
— Что ж, — сказала она. — Пора предложить мадам де Бомон маленькое развлечение.
Александр посмотрел на неё с интересом.
— Развлечение?
— Возможность поставить мужчину на место, не испачкав перчаток.
— Она это оценит.
— Надеюсь.
Маргарита вышла в салон.
Изабель стояла у стола с тканями.