Страница 27 из 96
— А её сын?
Маргарита слишком быстро посмотрела на неё.
Камилла сразу всё поняла.
И, к несчастью, улыбнулась шире.
— Что?
— Ничего.
— Камилла.
— Я молчу.
— У тебя лицо женщины, которая не молчит внутренне.
— Я просто думаю.
— Прекрати.
— О чём?
— О том, о чём ты думаешь.
Камилла невинно подняла брови.
— Я думаю о заказе.
— Врёшь плохо.
— Учусь у тебя.
Маргарита посмотрела на неё строго.
Камилла не выдержала и рассмеялась.
— Он красивый.
— Это уже сказала Жанна.
— Жанна сказала как девочка. Я говорю как женщина, которая видела, как ты на него посмотрела.
— Я смотрела профессионально.
— На его плечи?
— У него хорошо сидит костюм.
— Конечно.
— Это важное наблюдение для портнихи.
— Безусловно.
— Камилла.
— Марго.
Они смотрели друг на друга несколько секунд.
Потом обе рассмеялись.
Смех снял напряжение лучше любого отдыха.
Но когда Камилла ушла отдавать распоряжения по ужину, Маргарита осталась у стола одна.
Она взяла визитную карточку Изабель.
Потом образец батиста.
Потом посмотрела на свои руки.
И вдруг поняла, что завтра начнётся не просто работа над платьем.
Завтра начнётся проверка.
Изабель будет проверять её ум.
Александр — её руки.
Адель — её способность увидеть человека.
Париж — её право ошибаться.
И где-то за всем этим уже шевелилась первая тонкая нить будущей войны за женское дыхание.
Маргарита погасила одну лампу.
Комната стала мягче, глубже. В полумраке белые лекала на столе походили на карты неизвестной страны.
Она провела пальцем по первой линии нового кроя.
— Ну что, — сказала она тихо. — Посмотрим, кто кого.
За окном Париж шумел, не подозревая, что в маленьком ателье на окраине сегодня начали перекраивать не бельё.
А правила.