Страница 43 из 71
— Конечно. А как же без нее? У нас гимнастика сразу начинается, с первого класса. Два урока в неделю, и предмет обязательный.
Пожалуй, ладно что я спать не пошел. Сколько всего интересного узнал. Императрица Мария Федоровна с утра занимается гимнастикой, а в гимназии мадам Бернс физкультура является обязательным предметом. Государыня сразу же выросла в моих глазах, а авторитет мадам Бернс вырос до небес. Не случайно же директорша мне сразу понравилась.
А в Мариинских гимназиях гимнастики нет. И в прочих, тоже. Знаю, что в Череповецком Александровском училище занимаются «сокольской гимнастикой», но это голая инициатива преподавателя музыки и пения Лаговского.
А Шахерезада, то есть, Анна Игнатьевна продолжала дозволенные речи:
— А после гимнастики мы в соседнее помещение прошли, а там государыня холодной водой обливалась!
— Сама обливалась?
— Ага, — подтвердила Анька. — Там ведра стояли на лавке, а она взяла, да и навернула на себя одно ведро, потом второе.
— Прямо в одежде?
Аня с удивлением посмотрела на меня:
— Ну, зачем в одежде-то? Одежду-то мы сняли. И лили на плечи, чтобы волосы не мочить. Все женщины, кого нам стесняться? Ваня, ты бы слышал, как Полинка визжала! У меня так поросенок визжал, когда удирал.
Сестренка-подружка не осталась в долгу:
— Ой, а сама-то как верещала, когда я тебя холодной водой облила! Так, как ты верещишь, поросятам еще учиться и учиться!
М-да, так себе и представил. Фрейлины, другие придворные дамы, императрица после гимнастики, раздевшись, обливаются холодной водой. Эх, ну почему я об этом не знал в своей реальности? Сценарий же написать можно!
Вот тут я не выдержал, и принялся ржать!
— Ваня, сейчас народ проснется, сбежится. Решат, что мы из Царского Села жеребца привели!
Думаете, это сказала Анька? Как же…
Отсмеявшись, спросил:
— Вас потом завтраком накормили? Или фрейлинам не положено?
— Накормили, — кивнула Анька, потом сморщилась: — Ваня, а на завтрак царям и прочим дают такую дрянь — ты бы и есть не стал.
— Неужели холодную перловку? — испугался я. Ел ее, проклятую! Но я-то ладно, а девчонкам-то за что?
— Хуже. Овес дали, которым лошадей кормят. Без сахара и без соли, чуть тепленький. Ужас! А завтракают все вместе — и сам государь, и государыня, и их дети. Ну и мы, тоже. Ладно, что у меня конфетка была…
Вот и верь биографам. Читал, что император с императрицей завтракали наособицу, в восемь утра. И вкушали вареные яйца и хлеб. А в час дня был второй завтрак, а в восемь вечера обед.
Так, это все ладно. Давай-те ближе к козам… Вон, девчонки тоже уже носами кивают, и глаза слипаются.
— Вы что-то там про козла говорили, которого от императрицы спасали, — напомнил я.
Обе барышни прыснули. Переглянулись. Потом Аня кивнула сестренке:
— Давай ты расскажи.
— На завтраке разговор о Детском острове зашел, что в Царском Селе. А государь император вспомнил, как на этом острове его именины праздновали, и день рождения старшего брата справляли[3]. Какие подарки дарили, он уже и не помнит, а вот то, как они сами ленивые щи варили, и бифштексы с картошкой жарили, запомнил хорошо. Императрица что-то про щи сказала, а потом она Аню спросила — мол, а какие щи ее фрейлины предпочитают? А Анна и говорит, что самые лучшие щи — это серые, череповецкие. Но их варить очень сложно, потому что капусту специально готовить требуется. Государь заинтересовался — мол, а что за щи-то такие? При дворе такие не варят. Сестрица наша и говорит, что научит она повара серые щи варить. Ежели со свининой, да со сметаной — лучше их нет. В постные дни можно и без свинины, все равно вкусно.
Серые щи, которые варили в Череповце я и сам вспоминаю с некоторой тоской. В столице щи варят, и наша кухарка старается, но все не то.
— Ань, дальше сама рассказывай, — предложила Полина. Зевнув, заметила: — Что-то я уже засыпаю, язык не ворочается. Может, завтра?
Какое там завтра? Я до завтра от любопытства помру!
— Девчонки, давайте сегодня, — взмолился я. — Коротенько, в общих чертах.
Анька вздохнула, и тоже зевнула, потом начала рассказывать:
— А я сказала, что главное для серых щей — верхние листья у кочанов отобрать, которые в поле оставляют. Они толстые, для квашенья не подходят. А мы, когда во дворец ехали, поле капустное видели. Кочаны с него уже убрали, а лист остался. Тут государыня и предложила — мол, а не поехать ли нам за капустой? Раз хорошая хозяйка должна сама капустный лист собирать, так чем она не хозяйка? А Анна научит щи варить.
— И что потом?
— Как что? Потом мы в поле поехали, капустные листья собирать.
— В смысле — поехали? — не понял я.
— Так в прямом смысле, расселись по коляскам, да и поехали, — хмыкнула Анька. — Чего тут непонятного? Правда, не сразу — после завтрака еще телеграммы читали, письма всякие. Вернее — я письма читала, а Полина ответы писала, которые государыня диктовала. Ничего интересного — спасибо, признательны. Нас еще с Полиной придворный фотограф фотографировал — пропуска выпишут, чтобы во все дворцы свободный проход был. А как пообедали, так и выехали.
Пропуска с фотографиями? Не знал. Ну, хоть какая-то система безопасности имеется у царя.
Анька опять зевнула, да так заразительно, что у меня самого скулы свело.
— В первой коляске мы с государыней, еще со статс-дамой Волковой, во второй Полина с Ксенией Александровной, и с какой-то бонной великой княгини, а там и все остальные. Там и поле-то в двух верстах. Плохо только, что корзинок на кухне оказалось мало. Я им говорила — надо мешок брать, так мешка подходящего не нашли. Чего не коснись — ничего во дворце нет!
Ну да, это уж точно. Не предназначены дворцы для Анны Игнатьевны.А та продолжила: