Страница 42 из 71
— Полинка, ты что? — перепугался я, поглаживая барышню. — Я же вас не ругаю, а если что — ты уж меня прости, не со зла.
— Нет, Ванечка, ругай меня на здоровье… — уткнулась в мое плечо Полина. Всхлипнув, сказала: — Я только недавно поняла, что есть близкие люди, которые за меня волнуются. Я даже стерплю, если ты и на самом деле мне уши решишь надрать. Знаешь, сколько я лет мечтала, чтобы у меня вечером просто спрашивали — как дела? Не случилось ли чего?
О Господи! Как же так жить, если за тебя никто не волнуется?
— Полинка, да уж какие уши… — окончательно растерялся я. Приобняв девчонку, вспомнил, что когда-то так же утешал Аньку — не помню, правда, по какому поводу, вытащил платок: — Ну-ко, нос вытри, и слезы смахни.
А может, это вообще не Анька была? А, вспомнил, кому я слезы вытирал и нос. Только не стану говорить, кому именно.
Иной раз кажется, что мне не тридцать лет (это не по тутошнему счету, ежели кто не понял), а все шестьдесят. Обе барышни вызывают такое чувство, что это не сестренки, и даже не дочки, а внучки.
Вроде, поуспокоили барышню, усадили пить чай.
— Так где испачкались-то? И отчего не почистились? — не унимался я.
— Грязь пусть вначале засохнет, а если ее сразу оттирать — только размажем, — сообщила Анька, а Полина хмыкнула:
— Аня государыню императрицу от козы спасала, а я побежала Аню спасать.
— От какой козы? — слегка обалдел я.
Нет, я все понимаю. Анька себе приключений на попку везде найдет, а уж козочек ей отыскать — раз плюнуть. Но где в Царском Селе, а если конкретнее — в Александровском дворце козы пасутся?
— Так, девчонки, — покрутил я головой. Выдохнув, предложил: — Давайте с самого начала. Вчера вечером во дворец прибыли, что дальше?
Анна кивнула и принялась за рассказ:
— Прибыли, доложились, нас Татьяна Александровна встретила — которая Волкова, статс-дама, провела в левое крыло, показала нам наши комнаты. Там уже и ночные сорочки приготовлены были, хотя мы свои собственные привезли, и зубные щетки и полотенца. Еще такие смешные панталоны, и рубахи, вроде мужских.
— Не панталоны, а гимнастические шаровары, — поправила Полина сестру.
— Сказала, чтобы мы в следующий раз на час раньше приезжали, потому что в семь часов во дворце ужин, а теперь уже восемь, никто нас кормить не станет. Теперь нам на вечернюю молитву, а потом умываться и спать.
— Могли бы и предупредить, — возмутился я. — И вы что, до утра голодными ходили?
Не помню — девчонки перекусили перед отъездом или нет? Скорее всего не успели. Наверняка платья в порядок приводили, то да се.
— Не, Ваня, ты не волнуйся, — успокоила меня Аня. — У нас же с Полинкой сумочки с собой были, а в комнатах графины с водой стоят.
— И что сумочки? — не понял я, потом дошло. Что я, сестричку не знаю? Запасливая, как белочка. — В общем, орешков натрескались? И конфеты с собой были?
— Ага, и конфеты, — кивнула Анька. — Мы и сами поели, и Великую княгиню Ксению Александровну угостили. Она, бедненькая, конфеты не часто ест — не велит государь детишек баловать.
Так. Анька уже и с Великой княгиней знакомство свела? На концерте-то они лишь виделись, но не знакомились.
— Надеюсь, Ксения Александровна к вам сама пришла? — поинтересовался я, хотя и знал, что у Аньки бы не хватило наглости бродить по царским покоям.
— Конечно сама, — заверила меня Анька. — Ксении Александровне интересно было узнать — что за сестра у ее любимого автора? Тем более, что ей известно, что сестра, то есть я, еще и соавтор «Обыкновенного чуда» и «Принцессы Марса». Сказала — сначала ей «Чудо» больше нравилось, но теперь она «Принцессу Марса» перечитывает. Переживает, сможет ли инженер Лось встретить свою Аэлиту? Я заверила — мол, разумеется встретились. Еще интересовалась — а как мы вдвоем книги пишем? Я ответила, что Иван Александрович сочиняет сюжеты, а мы потом дописываем. Еще сказала, что теперь Ивану Александровичу и жена писать помогает, и Полина Андреевна.
Ишь как, Полина Андреевна. А сестрица-то не обиделась. Я посмотрел на Полинку, а та, словно угадав мой незаданный вопрос, сказала:
— Мы с Аней решили, что не станем говорить о том, что мы сестры.
Что ж, наверное, правильно. Государь-то об этом знает, уверен, что и императрица тоже, а остальным пока незачем узнавать. Если только Левашова не разболтает.
— Ксения Александровна сказала, что записочку твою получила, и что сочтет за честь стать покровительницей Медицинского института и больницы. Но мы особо-то и не успели поговорить, потому что гувернантка Ксению Александровну спать увела, и нам велела ложиться — дескать, вставать рано, утро будет трудное.
— А что утром? — вяло полюбопытствовал я. Вроде, уже и сам спать хочу.
— А утром все самое интересное и началось, — хмыкнула Анька, вставая с табурета в намерении добавить себе кипяточку.
Пришлось тоже подниматься — чайник-то тяжеленный. Надуется чаю на ночь, убегается потом!
— Нас с Полинкой в пять утра горничная разбудила, говорит — барышни, ежели, с государыней на гимнастику желаете пойти — так одевайтесь быстрее, потом свои утренние дела сделаете — и в гимнастический зал. А не желаете — так можете еще часок поспать. Но мы решили, что спать потом станем, дома, а пока в гимнастический зал побежим.
От любопытства с меня даже сон слетел.
— В гимнастический зал? — переспросил я.
— Ага, — кивнула Анька. — Мы в шаровары заскочили, рубахи накинули, в уборную сходили…
— Фи, Аня, ну такие-то подробности зачем, — сморщила носик воспитанная фрейлина, а менее воспитанная лишь отмахнулась:
— А в зале уже и государыня императрица, и великая княгиня и кое-кто из фрейлин. Даже самую маленькую великую княгиню привели, хотя ей еще и рано. И тут наша государыня к-а-ак начала на месте бегать!
— Ее Величество гимнастику с утра делает? — удивился я.
— Еще как делает! — с некоторым восхищением в голосе сказала Аня. — На месте побегала, и попрыгала, а потом как начала руками да ногами махать, словно мельница. И сгибалась, и выгибалась. Ну и мы следом. Но мы-то молодые, но за ней не угнаться было. Думала — помру я после такой гимнастики! Но я все упражнения запомнила, потом запишу, чтобы не забыть, и тоже начну по утрам делать.
— Ее Величество замечательно гимнастику исполняет, — задумчиво добавила гимназистка. — Думаю, наша преподавательница за ней не угонится.
— В гимназии мадам Бернс гимнастика есть? — полюбопытствовал я.
Похоже, Полина удивилась вопросу: