Страница 39 из 71
Особого горя, судя по всему, он не испытывал. Помер его хозяин и помер.
Я открыл дверь в «апартаменты» графа и мысленно присвистнул. Не так я себе представлял квартиры, в которых обитают дипломатические работники, пусть и низшего ранга, да еще и графы.
Слева чугунная печь, вроде буржуйки, кровать, заправленная небрежно, круглый стол у окна, стул. Справа комод и платяной шкаф. «Малый набор» мебели, который предоставляет квартирный хозяин своему жильцу, но не более.
Пожалуй, в такой комнате мог жить либо студент среднего достатка, либо коллежский регистратор, начинающий свою карьеру. Инженер или отставной офицер прикупили бы что-то еще — стол письменный, зеркало. А вот переднюю комнату можно использовать как кухню или столовую.
— Сколько такая квартира стоит, если снимать? — поинтересовался я у городового.
Тот глубокомысленно пожал плечами и ответил:
— Рублей пятнадцать в месяц, да еще за дрова рубля три. Я за свою двадцатку отдаю, но у меня побольше, и комнат две.
— Господин Мартини, а сколько жалованья получал граф дель Монте? — поинтересовался. — Если можно — в рублях?
— Немного, — ответил тот. — С надбавками — то будет рублей шестьдесят в месяц.
В сущности, младший секретарь получает жалованье, сопоставимое с жалованьем нашего губернского секретаря. Особо не разгуляешься, но и нищенствовать не станешь. Восемнадцать рублей парень платит, то есть, платил за квартиру. Жалованье слуге — рублей восемь, а то и десять. На свои нужды остается тридцать рублей с небольшим. Вообще-то, на такие деньги целые семьи живут.
Я обвел взглядом комнату. Чего-то в ней не хватало. Чего именно могло не хватать в комнате, которую вижу впервые?
Ах ты, так не хватает образов! Привык, что обязательно в правом (иногда и в левом углу), висят иконы. И привык настолько, что фиксирую на них внимание лишь тогда, когда жду, что за образами должно что-то быть спрятано. У католика-итальянца икон и быть не должно. Правда, могло иметься распятие на стене, но здесь его нет.
— Итак, господа, — начал я, обращаясь к городовому и посольскому работнику. — Сейчас, в вашем присутствии я начну проводить осмотр помещения, в котором проживал покойный Карло дель Монте. По завершению этой процедуры мы с вами составим акт (чуть было не сказал — протокол, но у меня дело пока не открыто) об осмотре. Если по мере необходимости мне придется изъять какие-то вещи, документы, все это будет зафиксировано. Ваша задача — следить за тем, чтобы я все правильно оформил.
Хотел добавить — чтобы не стянул что-нибудь, или напротив — не подкинул, но народ и сам догадается.
Если проводить обыск (пусть назову осмотром), то стану следовать правилам. Слева направо, как полагается.
Коль скоро первое, что попадает взору, это печь, с нее и начну. Холодная, дров возле нее не лежит. А что в топке?
Там только зола. Никаких обугленных писем или дневников. Эх, врут авторы детективов, что в печке обязательно имеются улики.
Постель… Покрывало старое, но добротное. Подушка, а под подушкой… твою мать, зачем засовывать под подушку грязные кальсоны?
Под кроватью наличествует горшок, прикрытый крышкой, но от него слегка пованивает. Что, камердинер не вынес? Ладно, перетерплю как-нибудь.
Нет, нахрен терпеть. Кивнул городовому:
— Омелин, окно приоткрой, воняет сильно.
Вот, гораздо лучше.
Стол круглый, а на столе дешевый письменный прибор… А вот здесь интереснее — к чернильнице прислонена фотографическая карточка, где изображена молодая красивая женщина в строгом платье и шляпке. Она стоит, опираясь на спинку стула и загадочно улыбается. А на пальчике-то обручальное колечко. На обороте надпись: «Дорогому и любимому Карлу от В.» Дамочка пишет по-русски. Стало быть, русская. Ага, а кем еще она должна быть? Зацепка? Все-таки, несчастная любовь к некой В.? Нет бы указать полностью имя и фамилию. А еще адрес.
А почему любовь несчастная, если он и дорогой, и любимый? И, как на грех, паспарту, куда клеят фото, где обычно пишут название фотосалона, было чистым. Странно, конечно, но и так бывает. Жалко. Зная имя фотографа, отыскать фотоателье несложно, а фотограф бы мог и вспомнить — что за «В»? Не думаю, что итальянец решил приобрести фотографию незнакомой ему женщины и попросил кого-нибудь написать посвящение.
Оставив портрет на столе, перешел к комоду. Сверху стоял уже привычный тазик, в который поставлен кувшин. Зеркало. Перед зеркалом всякие штучки — пилочки, щеточки, гребешки. Еще прорва всяких флаконов, баночек и скляночек. Все это хозяйство привычнее видеть в спальне или в будуаре женщины, а не мужчины, но ничего против не имею. Заботится человек о своей внешности, так и ладно.
В верхнем ящике ворох писем, старых конвертов, завал фотографий. Письма сплошь на итальянском языке. Скорее всего — от друзей и родственников из солнечной Италии. Фотографии — какие-то старики и старухи, детишки, семейные снимки.
А вот здесь карточка кабинетного формата. Судя по всему — это покойный Карл дель Монте. Я-то его только в морге видел, на столе. Он еще живой, красивый и молодой. Вот, какого же черта ты полез на Исаакий? Жил бы себе да жил. Лучше бы ты вернулся в Италию, отыскал бы себе какую-нибудь Бьянку или Джованину, жил бы себе долго и счастливо.
В принципе — следовало бы все изъять, перевести с итальянского на русский, изучить, но я этого делать не стану. Не вижу смысла. Не стал бы покойный Карло оставлять важное письмо, повлиявшее на его жизнь (и смерть), вместе с остальными. Предсмертная записка имеется, другие я вряд ли найду. Пусть итальянцы сами разбираются, куда их девать.
В прочих ящиках комода только рубашки, галстуки да нижнее белье. Для проформы все поворошил, посмотрел — не припрятано ли что-то на дне? Нет.
Уверен, что самое важное, что я тут нашел, это фотография неизвестной дамы. Могут где-то лежать ее письма или записки?
Открыв шкаф слегка удивился. На фоне скудно обставленной квартиры гардероб графа был впечатляющим — одних лишь костюмов я насчитал четыре штуки, а еще тот, который был на Карло в день смерти. Тут же висел мундир. Это у итальянцев лейтенанты такие носят? Зеленый китель с красными галунами, эполеты. А я отчего-то думал, что у них знаки различия на петлицах. Наверное, видел в каком-то фильме, который повествует о более позднем периоде истории.
А здесь что? О, так тут еще и фрак. Видимо, парень был завсегдатаем балета, куда полагалось захаживать во фраках. Мне легче, мундир позволяет.