Страница 65 из 83
— Ну всё, котятки, — прошептала я в микрофон. — К чёрту Этеру! Смотрим за махачем Рэнии! Тут ожидается море крови! Завози ушастую шарманку, чат! ВПЕРЁ-Ё-ЁД!!!
Большинство зрителей, включая меня, внимательно следили за столиком Рэнии. Чат притих — даже спамеры перестали кидать смайлики. Все чувствовали: сейчас что-то будет.
И это случилось.
Калейда Ризен поднялась со своего игрового места — медленно, величественно, словно не на шахматную партию явилась, а на коронацию. Её сиренево-серая шерсть блеснула в свете голографических ламп. Тёмно-фиолетовые глаза вспыхнули, и она заголосила на весь Тень-Сити — голосом, которого, казалось, просто невозможно ослушаться: в нём было невероятное количество величия, прямо как у Лиасен...
— КОРОЛЕВА, СОТРИ ЭТИХ НИЧТОЖЕСТВ, КАК ЖАЛКИЙ МУСОР! ИГРАТЬ С ТАКИМ НИЧТОЖЕСТВОМ?! ЭТО ПРОСТО СМЕШНО! ВСЕ — В АТАКУ, НИКАКОЙ ПОЩАДЫ!
Фигуры мгновенно отозвались.
Они загорелись невероятным чёрным сиянием — глубоким, как сама пустота между звёзд. Я читала про эти шахматы в сети, пока готовилась к стриму. Они созданы по особенной технологии: доска видит потенциал игрока, считывает его личность, и если внутри говорящего нет истинной силы — трюк не сработает. Фигуры просто не шелохнутся.
Но эти — шелохнулись. И как...
Пешки Калейды рванули вперёд, сметая оборону Рэнии, словно безжалостный ураган. Слон пронзил центр доски, ферзь обрушился на фланг. Рэния попыталась отдать приказ — что-то про защиту, про перестроение, — но её фигуры не слушались. Они застыли, как истуканы, парализованные чужой харизмой, чужой волей, чужой мощью.
Она ничего не успела.
Голова короля Рэнии слетела с плеч — голографическая проекция рассыпалась и обратилась в ничто. Шах и мат. Партия, которая должна была длиться минимум полчаса, закончилась меньше чем за минуту.
В зале повисла мёртвая тишина.
Калейда обвела взглядом зрителей — спокойно, без тени торжества, — остановилась на Рэнии и произнесла:
— Знай своё место, ничтожество, отправляйся мыть сортиры — коты обрадуются неожиданной помощи. Если моя мать была мусором, это не значит, что и я — подобный отброс. Скоро я стану новой Владычицей Мирай и приведу наше государство к ещё более великому будущему, чем есть сейчас.
Не говоря больше ни слова, она развернулась и ушла. Ни поклона зрителям, ни взгляда на Ирнесию.
А Рэния... Рэния сидела за доской, и по её щекам текли слёзы. Она не рыдала, не кричала — просто плакала, молча, глядя на рассыпавшегося короля. Четыре года тренировок, четыре года борьбы за место под солнцем — и всё рухнуло за минуту...
Я смотрела в камеру и не могла подобрать слов. Чат молчал вместе со мной. А потом — одинокое сообщение в чате:
«Это было... страшно».
— Да, котятки, — прошептала я. — Охренеть как страшно...
Все, кто ожидал своей очереди, очень сильно прониклись такой быстротечной схваткой. Ещё бы — меньше минуты, и одна из фавориток повержена в прах. По залу прокатилась волна азарта: если эта неизвестная смогла, то почему не сможем и мы?
Многие тут же попытались повторить трюк. Но, как можно понять, почти ни у кого не вышло. Потому что никто к подобному не готовился — для того чтобы это сработало, ты должен убедить искусственный интеллект в том, что у него нет вариантов не подчиниться. У одной не хватало тембра — голос не выглядел так же величественно. У другой где-то проскакивала неуверенность, и фигуры, уже дёрнувшиеся было вперёд, замирали, не выполняя приказа. Третья просто стеснялась орать на весь зал. В итоге фигуры никак не реагировали на подобные попытки, и большинство игр оставались долгими, классическими — интеллект против интеллекта, без примеси харизмы.
Хотя справедливости ради у некоторых всё же что-то подобное получалось. Пусть и с переменным успехом. Кто-то смог продавить пешку на лишнюю клетку. Кто-то заставил вражескую фигуру не сделать ход. Но до разгрома в стиле Калейды было очень далеко.
Но вот на сцену вышла Этера Эстенд.
Зал взревел. Чат у меня на стриме подскочил до ста пятидесяти тысяч. Чёрная кошка шла к своему столу неторопливо, максимально расслабленно. Она села, положила лапки на подлокотники и окинула противницу взглядом — спокойным, оценивающим, без капли высокомерия, но с такой внутренней силой, что даже мне через экран стало не по себе.
Противница — кошка по имени Криста — была куда старше Этеры. Опытная, явно прошедшая не одну интригу. Но даже по её лицу было видно: она напряжена. Нет, кошка не паниковала — но этот холодный взгляд чёрной мымры пробирал её до костей. Но Криста не пальцем деланная — быстро собралась, встряхнула головой и приготовилась к первому ходу.
Но моя любимая сучка решила тоже отчебучить.
Она поднялась — так же расслабленно, будто не на Игре находится, а на пикнике, — и громким командным голосом, который разнёсся по всему залу, выкрикнула приказ, которому невозможно не подчиниться:
— НА КОЛЕНИ! Я ПРИКАЗЫВАЮ ВАМ СДАТЬСЯ! УБЕЙТЕ ВАШЕГО КОРОЛЯ!
Фигуры Кристы дрогнули. Пешки покачнулись, слон замер на полушаге, а король — её король — испуганно вжался в трон. Зал в шоке. Я затаила дыхание. Чат неистовствует в безумии — смайлики, крики, бесконечные «УЛЯЛЯ!» и «ЭТЕРА — НАШЕ ВСЁ!».
Но Криста была не из тех, кто сдаётся без боя. Она вскочила, ударила лапками по столу и выкрикнула в ответ — с отчаянием, с яростью, с надеждой переломить ход партии:
— НЕ СЛУШАЙТЕ ЭТУ МРАЗЬ! КОНЬ — НА Е-ПЯТЬ!
Самый обычный ход. Буквой «Г». Никаких фокусов, никакой харизмы — просто стандартное начало. Конь дёрнулся, поднял копыто, готовый прыгнуть на клетку...
Но не успел.
Этера не повысила голос. Она просто посмотрела на коня — испепеляющим взглядом — и повторила приказ. Ледяным тоном, от которого у бедных фигур понизилась температура:
— Я СКАЗАЛА — НА КОЛЕНИ! ВЫ СМЕЕТЕ НЕ СЛУШАТЬСЯ БУДУЩУЮ ВЛАДЫЧИЦУ?! УБИТЬ КОРОЛЯ!
И фигуры на этот раз подчинились... Их всех так же охватила такая же чернота, как в матче с Калейдой, — будто им всем промыли мозги... Значит в этом испытании, можно победить, не используя собственные войска...
Ферзь Кристы — её собственный ферзь — развернулся, подошёл к королю и одним ударом отсёк ему голову. Голографическая голова покатилась по доске и рассыпалась. Шах и мат.
Криста от бессилия ударила по столу — раз, другой, — а затем встала, пнула стол и ушла, бросив напоследок:
— Какое же конченое испытание, если можно так по-идиотски проиграть.
А я уже не могла сдерживаться.