Под кожей

Майя не оставалась в долгу. Она спрятала его ключи от мотоцикла в морозилке, подменила дорогущий шампунь на дешевую краску для волос самого светлого блондинистого цвета (жаль, он вовремя заметил) и каждый раз, сталкиваясь с ним в узком коридоре, не уступала дорогу, врезаясь плечом в его твердую грудь.

— Ты мешаешь мне дышать, — прошипела она однажды вечером, когда они столкнулись на кухне.

В доме было тихо. Родители уехали благотворительный вечер, и это пространство внезапно стало слишком тесным для них двоих. Майя была в коротких шортах и растянутой майке, которую очень любила. Она досталась ей от бывшего парня, с которым девушка встречалась в старших классах, но как ей стукнуло восемнадцать, их пути разошлись. Майя только что спустилась за водой поздно ночью, надеясь, что Лео спит, и никак не ожидала увидеть его здесь.

Он сидел на кухонном островке, потягивая ледяную колу. При ее появлении он не пошевелился, только взгляд его стал холоднее.

— Так уйди, — ухмыльнулся Лео. — Дверь там же, где была пару недель назад. Тебя здесь никто не держит, Майя. И лучше тебе сделать это в компании своей мамочки.

— Попридержи язык, Лео, — девушка сделала глоток воды. — Моя мама счастлива здесь. Я не собираюсь уговаривать ее бросить Глеба лишь потому, что его заносчивый сынок портит мне спокойную жизнь.

— Какая самоотверженность, — он спрыгнул с острова и сделал шаг.

Майя не отступила. Между ними было расстояние, равное протянутой ладони, но девушка не испугалась вопреки предположениям Лео. Она почувствовала запах его парфюма — морозный кедр и табак. Этот аромат в последнее время преследовал ее в снах, становясь все более навязчивым.

— Ты ведь ненавидишь меня, да? — спросила Майя, глядя прямо в его ледяные глаза. Ей отчего-то захотелось это узнать.

— Терпеть не могу, — подтвердил Лео, но его рука неожиданно поднялась и прядь волос Майи запуталась в его пальцах. — Ты противная, упрямая и пахнешь как крем в дешевой кондитерской.

— А ты пахнешь как самоуверенность и дерьмо, — парировала она, хотя сердце начало биться о ребра, как загнанная в клетку птица.

Пальцы Лео легли на ее затылок, чуть потянув волосы назад. Майя судорожно вздохнула, приоткрыв рот. Ее глаза расширились в удивлении.

— Знаешь, что самое паршивое? — прошептал Лео прямо в губы девушки, обжигая их жаром своего дыханием. — Что я не могу перестать думать о том, как заставить тебя заплатить за испорченное кресло.

— Попробуй заставить! — выдохнула она, сама не понимая, что творит.

И он попробовал. Это не был поцелуй любви. Это была вспышка. Столкновение двух стихий. Лео впился в ее губы так жадно и грубо, словно хотел выпить ее душу до дна. Майя ответила с той же яростью, запустив пальцы в его мягкие волосы. Он подхватил ее под бедра, усаживая на холодную мраморную столешницу. Пуговица его джинсов обожгла кожу. Все, что было до этого — ненависть, колкости, ссоры — все смешалось в коктейль, полный обжигающей страсти.

— Я тебя ненавижу, — простонал Лео в шею Майи, оставляя на коже влажный след.

— Я тебя тоже... — выдохнула она, выгибаясь навстречу его рукам, которые легли под майку и накрыли собой обнаженную грудь. Ее же пальцы блуждали по горячему, мускулисому торсу парня.

Стон сорвался сам собой, стоило губам Лео накрыть ее сосок. Майя одной ладонью вцепилась в столешницу, второй же притягивала парня ближе. Это было сумасшествим, наваждением, запретностью. Но им хотелось большего. Ненависть всегда граничит сострастью. И сегодня им хотелось в ней потонуть.

Входная дверь хлопнула. Майя вздрогнула всем телом, а руки толкнули Лео в грудь. Парень сделал два шага назад и ошарашенно смотрел на припухлые от поцелуев губы девушки. Она спрыгнула со столешницы, поправила одежду, стараясь мысленно унять сердце, которое выскакивало из груди. Что это сейчас было? Просто ошибка? Или начало конца? Одно Майя знала точно — ей понравилось все, что только что произошло...

Глава 4. Между ложью и жаждой

Утро после вчерашнего поцелуя принесло Майе чувство вины и необъяснимого волнения. Она проснулась, все еще чувствуя на коже фантомное давление пальцев Лео и его поцелуи. Она смотрела в потолок и пыталась убедить себя, что это была просто ошибка. Химическая реакция. Всплеск гормонов на почве ненависти.

Когда Майя спустилась к завтраку, Лео уже сидел за столом. Он выглядел безупречно — свежая рубашка, аккуратно уложенные волосы, холодный взгляд в экран телефона. Он даже не поднял головы, когда она вошла.

— Доброе утро, — пробормотала Майя, садясь как можно дальше от него.

— Доброе, милая, — улыбнулась мама, пододвигая к ней тарелку с омлетом. — Лео, ты сегодня отвезешь Майю в университет? Глеб забрал вторую машину, а я опаздываю на совещание.

Майя замерла с поднесенной ко рту вилкой. Лео медленно поднял глаза. В их глубине за ледяной ширмой промелькнула искра.

— Конечно, — ответил он и усмехнулся, его голос был ровным, а взгляд таким опаляющим, что Майе захотелось провалиться сквозь землю. — Мне совсем не трудно присмотреть за сестренкой.

— Вот и славно! — мама чмокнула дочь в щеку и ушла. Лео тоже поднялся изо стола.

— Жду в машине. Сестренка, — он ухмыльнулся и вышел из дома. Омлет в горло Майи больше не лез. Девушка отодвинула от себя тарелку, взяла сумку с тетрадями и поплелась к машине.

Как только дверь его черного внедорожника захлопнулась, атмосфера в салоне изменилась. Тишина давила на барабанные перепонки. Лео не заводил мотор. Он сидел и смотрел в экран своего мобильника.

— Выйди из машины, если собираешься сейчас читать мне нотации, — бросил он, не оборачиваясь.

— Я не собираюсь, — Майя сжала лямку сумки. — Это была ошибка. Мы оба это знаем. Нам нужно просто забыть о том, что произошло.

— Ты сама в это веришь? — Лео резко развернулся к ней, сокращая расстояние. Он протянул руку и резко дернул ее за воротник тонкого джемпера, обнажая ключицу. Майя ахнула и шлепнула его по пальцам. Там, на нежной коже, красовалось яркое багровое пятно — след их вчерашней страсти.

— Я не хочу забывать, Майя. Я всю ночь чувствовал твой запах на своей коже. Я ненавижу тебя за то, что ты делаешь со мной с самой первой секунды, как переступила порог моего дома.

— Я ничего не делаю! — воскликнула она. — Это ты ворвался в мою жизнь и вел себя как подонок! А потом зачем-то полез целоваться.