Под кожей

— Май, ты сегодня какая-то дерганая. Все ок? — Софа, ее лучшая подруга, отхлебнула латте и подозрительно прищурилась. — Опять твой сводный братец достает?

— Он психопат! — Майя нервно перебирала карандаши в пенале. — Просто клинический случай.

— Ну, зато какой красавчик! — вклинился в разговор Даня, их однокурсник. — Весь универ только и гудит, что ты — сестра самого крутого мотогонщика города! Девчонки из группы поддержки готовы тебя придушить от зависти.

— Пусть забирают его себе, — пробубнила Майя и натянуто улыбнулась. — Вместе с его скверным характером и манией величия. Я еще приплачу за доставку.

Они сидели на скамейке у входа в универ. После обеда начался противный дождь, превращая тротуары в грязное месиво. Майя только начала расслабляться, слушая сплетни о предстоящей вечеринке на факультете, как вдруг услышала знакомый рев мотора. Черный, сверкающий «Гелендваген» на огромной скорости пронесся мимо универа. Майя даже не успела среагировать, когда тяжелое колесо внедорожника влетело в огромную лужу прямо напротив их скамейки. Поток грязной, ледяной воды накрыл Майю и ее друзей с ног до головы. Софа взвизгнула, закрывая лицо сумкой, Даня разразился ругательствами. Майя вскочила на ноги, сжимая кулаки, чувствуя, как грязные капли стекают с ее платья прямо на новые ботильоны. Машина затормозила на секунду. Окно водителя опустилось, и Майя увидела в зеркале бокового вида ледяные глаза. Лео не улыбался. Он просто смотрел на нее — холодно и торжествующе. Лишь на секунду его губы дрогнули в отвращении. А потом он нажал на газ, оставив после себя лишь запах жженой резины.

— Ну и урод... — простонала Софа, оглядывая свои испорченные джинсы. — Майя, он реально придурок!

Майя ничего не ответила. Она стояла, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони. В голове пульсировала одна единственная мысль: «Тебе конец, Лео. Война так война».

***

Вечер выдался тихим. Мать с отчимом ушли в театр на новую постановку «Ромео и Джульетта» Шекспира, оставляя до в полном расположении гневной Майи. Лео вернулся поздно. Похоже, он был уверен в своей безнаказанности, насвистывая какой-то мотив, пока поднимался по лестнице. Он зашел в свою комнату, включил свет и застыл на пороге. Майя не стала бить посуду или рвать его одежду, как это делал парень. Она поступила гораздо тоньше и изощреннее. Она знала, как сильно Лео дорожит своим статусом «крутого парня» и своим драгоценным кожаным креслом, которое привезли на заказ из Италии. Она слышала, как он хвалился дорогим подарком отца перед девчонками, которых притащил накануне, чтобы позлить Майю, ведь специально не закрыл дверь, позволяя ей слышать все, что там происходило. Его драгоценное кресло было густо засыпано розовым глиттером, который въедался в поры кожи. Но это было еще не самое приятное. По всему периметру комнаты — на мониторе компьютера, на зеркале, на изголовье кровати были наклеены детские стикеры с розовыми пони и единорогами. А его любимые белые кроссовки из лимитированной коллекции теперь «украшали» ярко-розовые шнурки, завязанные намертво на десятки узлов. Но вишенкой на торте была его любимая кожаная куртка. На спине перманентным белым маркером было аккуратно выведено: «Little Pony Property» (собственность маленькой пони).

— МАЙЯ! — рык Лео, казалось, сотряс стены дома.

Она стояла в дверях своей комнаты через коридор, скрестив руки на груди и прислонившись к косяку. На ее лице играла самая невинная улыбка, на которую она была способна, но внутри все дрожало от адреналина, смешанного со страхом.

— Ой, — Майя повторила утреннюю фразу Лео, стараясь передать и его эмоции. — Кажется, в твоей комнате завелись единороги. Тебе больно? Ты так бурно реагируешь, должно быть тоже такая ранимая натура!

Лео выскочил в коридор. Его лицо было красным от ярости, а вены на шее вздулись. Он сократил расстояние между ними в два прыжка, хватая Майю за плечи и вжимая в дверь.

— Ты хоть понимаешь, сколько стоит это кресло? — прошипел он, его дыхание обжигало лицо. — Ты хоть понимаешь, что я с тобой сделаю за это? — Он встряхнул девушку за плечи и больно вцепился в них пальцами. Наверняка останутся синяки, но Майе было плевать.

— Ой, неужели ты расстроился из-за макулатуры? — Майя бесстрашно смотрела Лео в глаза. — А мне казалось, в этом доме нельзя оставлять вещи без присмотра. Особенно те, что тебе дороги.

Лео дышал так тяжело, что Майя чувствовала, как его грудная клетка поднимается и опадает. Его пальцы на ее плечах сжались сильнее, причиняя боль. В коридоре было темно, и в этой темноте его глаза казались черными, точно на лед капнули чернила.

— Ты играешь с огнем, Майя, — прошептал он, и в его голосе ярость вдруг смешалась с чем-то пугающе темным. — И ты сдашься первой. Я уничтожу тебя! Сожгу вместе с твоими чертовыми рисунками!

— Я уже сгорела, Лео. В той ненависти, которую ты разжег. Так что давай, делай, что хочешь. Но знай: я больше не собираюсь быть слабой и беззащитной. Я же вижу, ты просто хочешь обратить на себя папочкино внимание. «Золотого» мальчика не любили в детстве, и когда появилась девочка, которой папочка дарит свое время и внимание, в мальчике проснулся капризный ребенок.

Лео смотрел на Майю долго, так долго, что время словно застыло. Его ледяной взгляд опустился к ее губам, потом снова к глазам. Он резко отпустил ее, точно обжегся.

— Завтра, — бросил он, разворачиваясь. — Завтра ты сама будешь оттирать каждый чертов миллиметр блесток в моей комнате. Зубной щеткой, языком, мне плевать. Но что бы этого дерьма не было, Майя, ты поняла?

— Мечтай, — бросила она ему в спину и захлопнула дверь.

Майя сползла по двери на пол, чувствуя, как ее бьет крупная дрожь. Это было страшно. Это было глупо. Но боже, как же это было приятно — увидеть его самообладание, разлетевшееся вдребезги. Она еще не знала, что этот раунд был только началом, и что Лео никогда не прощает ударов по своему самолюбию. Но сегодня она победила. И эта победа на вкус была слаще самого спелого фрукта в Эдемовом саду.

Глава 3. Территория войны

Отныне проживание с Лео превратилось в ад. Он не игнорировал Майю, как хотелось ей, он выживал ее. Включал тяжелый рок в три часа ночи, когда знал, что у Майи завтра важный зачет. Он «случайно» проливал кофе на ее эскизы, хоть и знал, что рисование — ее страсть. Он приводил шумные компании, которые заполняли весь дом запахом перегара и дешевых сигарет.