Страница 97 из 113
Глава 23: Красная осень. Часть 1
В Аньхой они вернулись вместе — А-Шу и Ли Чжаоцин. Февральский ветер ещё холодил лицо, но на старом абрикосе во дворе уже набухли почки. Всю дорогу от Тяньцзиня они проговорили: о братьях, о Мо, о странном, пьянящем чувстве надежды, которое охватило А-Шу на юбилее, а теперь постепенно сменялось чем-то более трезвым. Ожиданием.
Дядя слушал, кивал, задавал короткие вопросы — но одну тему он почему-то не поднимал. И только когда они вошли в дом и слуги унесли дорожные вещи, Ли Чжаоцин тронул племянника за плечо.
— Зайди в кабинет. Я откладывал этот разговор до нашего возвращения, но сейчас время пришло.
А-Шу пошёл за ним, уже догадываясь, о чём речь. Они сели в том самом кабинете, где когда-то А-Шу занимался уроками. Дядя не стал разливать чай — просто сел напротив и посмотрел на него тем самым взглядом, который не терпел увиливаний.
— Что сказал отец про твою женщину? — как бы невзначай спросил дядя, на что А-Шу напрягся.
— В начале скажите, дядя, откуда он вообще узнал о ней? Я об этом не писал, — сказал он, пристально вглядываясь в старого наставника.
— Это я ему написал. Ещё месяц назад. — Дядя посмотрел на него спокойно. — Ты бы сам еще долго не решился. А тянуть не надо.
— Почему все говорят мне «тянуть не надо»? — спросил он, словно ни к кому не обращаясь.
— Потому что ты именно тянешь. Ты всегда тянешь, когда дело касается тебя самого и твоих нужд. Дурная привычка терпеть и не отсвечивать, сохранившаяся у тебя с детства. Когда надо, в бою там или на каком-то важном проекте ты реагируешь быстро, а когда нужно подойти к любимой женщине и сказать: «Будь моей женой», ты мнёшься, как мальчишка.
— Я не мнусь. Я жду подходящего момента, — не очень убедительно попытался возразить Жунцзы
— Подходящий момент — это сегодня. Завтра его может не быть, — сказал как отрезал дядя, на что А-Шу опустил глаза.
Дядя был прав. Все были правы — и отец, и Цзинфан, и теперь Ли Чжаоцин. Он откладывал этот разговор уже несколько лет, находя причины: сначала экзамены, потом расширение роты, потом юбилей. Но настоящая причина была глубже, и он редко признавался в ней даже себе. Он боялся. Не отказа — он знал, что она согласится. Он боялся того, что будет потом. Что она станет женой человека, за которым всегда следует опасность. Что однажды она будет ждать его, а он не вернётся.
Или ещё хуже — не сможет обеспечить её так, как она достойна. Ведь кто он, если отбросить статус сына Ли Хунчжана? Простой армейский офицер Хуайской армии, шоубэй с неясными перспективами. Да, он многое знал, понимал и делал, но что касалось личной жизни и обеспечения собственного дома, он до сих пор опирался на семейные деньги. Для него одного этого было достаточно, но семья — это другое. Семья требовала уверенности в завтрашнем дне, и какой-никакой самостоятельности, а он этого дать пока еще не мог.
— Я поговорю с ней, — сказал он наконец.
— Когда? — дядя вопросительно приподнял одну из бровей.
— Завтра. — не очень уверенно сказал он, понимая, что теперь ему не отвертеться.
— Вот и хорошо. — Ли Чжаоцин поставил чашку. — А теперь иди к своим людям. Они тебя заждались.
* * *
Рота встретила его на плацу. Сто пятьдесят человек стояли в две шеренги, и А-Шу, обходя строй, смотрел на лица — знакомые и новые. Дашу, Сяошу, Лю — все здесь. За те две недели, что его не было, ничего не развалилось. Дашу держал дисциплину железной рукой, и А-Шу в который раз подумал, что лучшего помощника ему не найти.
— Ну что, командир, — сказал Дашу, когда строй распустили, — как там Тяньцзинь? Богато живут? — спросил он, когда Жунцзы отозвал его в сторону. В роте знали о поездке, но думали, что их командир лишь поехал выразить почтение Ли Хунчжану, как командующему армией. Всё же рота числилась именно за его Хуайской армией и была отдельным подразделением с непосредственным подчинением, что автоматически повышало её статус. А значит и А-Шу, не смотри, что всего лишь шоубэй, был далеко не простым ротным.
— Богато, но скучно. Ни тебе бандитов, ни тебе сектантов — сплошные чиновники и маньчжурские князья, — А-Шу, будучи в хорошем расположении духа, решил немного пошутить и, заметив широкую улыбку Дашу, спросил: — Как рота? Не отлынивали?
— Никак нет, командир! — Дашу вытянулся по стойке смирно, но глаза его смеялись. — Всё по расписанию. Стрельбы, манёвры, засады. Гатлинг в порядке — я его лично смазал и перебрал. Даже учебные стрельбы были. Новобранцы подтягиваются. Сяошу их гоняет так, что они уже во сне маршируют. А Лю… — Дашу запнулся. — Лю молчит. Как всегда.
— Значит, всё в порядке, — заключил А-Шу.
— Так точно. — Дашу помолчал и вдруг добавил: — Командир, а ты… это… не задерживайся в следующий раз. Без тебя скучно.
— Постараюсь. — усмехнулся А-Шу.
— Вот и хорошо. А то мы уж думали, ты там, в Тяньцзине, останешься. Говорят, у наместника дворец — закачаешься.
— Не дворец, а резиденция. И не закачаешься — работы много. Цзинфан порой по четыре часа спит.
— Ну да, ну да. — Дашу усмехнулся. — Работы. А мы тут без тебя чуть не заржавели. Серьёзно, командир, дай нам дело! Хоть какое-нибудь. А то парни скучают.
А-Шу посмотрел на него и вдруг понял: они не просто скучают. Они ждут. Ждут настоящего дела, ради которого он создавал этот отряд. Ждут войны, о которой все говорят, но которая всё никак не начинается.
— Будет дело, — сказал он, от чего-то уверенный в собственных словах. — Скоро.
— Вот и ладно. — Дашу кивнул и, уже поворачиваясь, чтобы уйти, добавил: — Ты это… сходи к ней. А то она тут каждый день про тебя спрашивает. Уже достала всех.
— Кто? — спросил А-Шу, хотя прекрасно знал ответ.
— Сам знаешь кто. — Дашу усмехнулся и пошёл к казарме, оставив А-Шу стоять посреди плаца, переваривая новость.
Вечером он надел чистый халат и отправился в поместье Чэней. Дорога заняла около часа, и всю дорогу он прокручивал в голове слова, которые хотел сказать. Он всё ещё сомневался, имеет ли право просить её руки сейчас, когда его собственное будущее было таким зыбким. Но когда он подъехал к воротам и увидел её — она вышла на крыльцо, как будто ждала, — все сомнения отступили.
— Ты вернулся, — сказала она, не сводя с него пронзительного взгляда.
— Вернулся. — Он слез с лошади и, привязав её к дереву, подошёл к ней.
— Надолго?
— Пока отец не прикажет, надолго, — сказал он со смущённой улыбкой, а Чэнь Юэ чуть склонила голову, и в её взгляде мелькнуло что-то похожее на облегчение.