Страница 87 из 113
Цзинмай захихикал, явно довольный произведённым эффектом, и снова убежал к своим каракулям. А-Шу выпрямился и повернулся к Мо. Она смотрела на него всё с тем же спокойным, мягким взглядом.
— Он давно хотел вас увидеть, — сказала она, не сводя чуть настороженного взгляда. — Господин часто рассказывал ему о вас. О том, что у него есть старший брат, который командует сотней. Цзинмай запомнил и часто спрашивал, когда вы приедете.
— Я не знал, — ответил А-Шу, почесав затылок под косой. — Я думал, он слишком мал, чтобы запоминать.
— Он многое запоминает. Он очень умный. — Она чуть заметно улыбнулась. — Господин говорит, что он похож на старших братьев, — она говорила, а Жунцзы смотрел на неё. Эта женщина, которую он видел впервые в жизни, говорила о его отце и о его братьях так, как не говорил никто. Без подобострастия, без расчёта, без скрытых обид. Просто — как о семье.
— Вы же давно с отцом? — спросил он, придя к выводу о том, что даже если у Мо и есть корыстный мотив, то не больше, чем у любой другой женщины.
— Шесть лет. Я была служанкой госпожи Чжао. Потом господин Ли… — Она запнулась, подбирая слово. — Он взял меня к себе. Я не знаю, почему. Может, просто устал от красоты. — Она сказала это без горечи, без зависти — просто как-то, что давно поняла и приняла. А-Шу вдруг подумал, что госпожа Чжао, при всей её безупречной красоте, никогда не смогла бы сказать о себе такое. А эта женщина — смогла. И в этом была её сила.
— Вы не правы, — сказал он спокойно. — Вы красивая. По-другому. — Мо подняла на него глаза — впервые за весь разговор прямо, не отводя взгляда. В них мелькнуло что-то — не удивление, скорее, тихая благодарность. — Красота госпожи Чжао — как лезвие, — продолжил А-Шу. — Острое, холодное, совершенное. На неё можно смотреть, но к ней нельзя прикоснуться без риска пораниться. А ваша… — Он помолчал, подбирая слова. — Ваша — как тёплый свет в окне. Когда возвращаешься домой после долгой дороги.
Мо опустила глаза. На её щеках проступил лёгкий румянец — не тот, что бывает от смущения перед господином, а тот, что появляется у женщины, которой сказали правду.
— Мне никто никогда не говорил такого, — тихо сказала она. — Кроме вашего отца. Он тоже горазд на такие сравнения.
А-Шу невольно усмехнулся.
— Значит, я пошёл в него не только лицом.
— Да. — Она впервые улыбнулась по-настоящему — не уголками губ, а всей душой, и от этой улыбки её простое лицо вдруг осветилось изнутри. — Определённо. — Она помолчала. — Я рада, что вы здесь. Он давно хотел устроить это семейное собрание и сейчас доволен, как
павлин. Только никогда в этом не признается.
Цзинмай, которому надоело рисовать, подбежал к матери и дёрнул её за рукав.
— Мама, я есть хочу! И ещё я хочу покататься на лошади! И ещё хочу посмотреть на сабли! Брат Цзинфан сказал, что у Жунцзы есть настоящая сабля!
— У меня есть сабля, — подтвердил А-Шу. — Но она не игрушечная. Когда подрастёшь — покажу.
— Я уже взрослый! Мне шесть лет!
— Когда будет семь — покажу.
Цзинмай насупился, но спорить не стал — видимо, семь лет показались ему достаточно почтенным возрастом. Мо взяла его за руку.
— Пойдём, — сказала она, взяв съна за руку. — Не будем мешать твоему брату. — Уже повернувшись, чтобы уйти, она на мгновение задержалась. — Берегите себя, господин Ли. Вы нужны ему. — И добавила тише: — Им всем. — сказав это, она провела рукой по голове сына и ушла — тихая, незаметная, уводя за собой мальчишку, который на ходу размахивал рисунком дракона и кричал, что через год обязательно увидит саблю.
А-Шу остался в коридоре один. Он смотрел им вслед и думал о том, что у него теперь есть младший брат — живой, непосредственный, ещё не испорченный интригами. И о том, что отец, при всей своей власти и богатстве, нашёл покой не у законной жены, а у простой служанки, которая приносит ему чай посреди ночи и ни о чём не просит.
Он покачал головой и пошёл к Цзинфану. До банкета оставался один день.
Сноски
¹
Мо
(莫氏) — наложница Ли Хунчжана, бывшая служанка госпожи Чжао. В исторической реальности родила Ли Хунчжану младшего сына Ли Цзинмая. В романе появляется как источник тихого покоя, которого Ли Хунчжан не получает от законной жены.
²
Цзинмай
(李經邁, 1877–1938) — младший сын Ли Хунчжана от наложницы Мо. В 1883 году ему около шести лет. В сцене знакомства с А-Шу показан как живой, непосредственный ребёнок, ещё не испорченный семейными интригами.
³
Госпожа Чжао
(趙小蓮, 1839–1892) — вторая жена Ли Хунчжана, мать законного наследника Ли Цзиншу. В сцене не присутствует, но постоянно упоминается как контраст к Мо: холодная, острая красота против тёплой, мягкой женственности.
⁴
Контраст красоты.
В описании Мо и госпожи Чжао проведено последовательное сравнение: красота Чжао — холодная, острая, как лезвие; красота Мо — тёплая, мягкая, как свет в окне. Эта метафора, которую А-Шу произносит вслух, становится ключевой для понимания обеих женщин и выбора Ли Хунчжана.
⁵
Цзиншу
(李經述, 1864–?) — третий сын Ли Хунчжана, законный наследник от госпожи Чжао. Цзинмай упоминает его в разговоре как «брата, который живёт с мамой-госпожой», что подчёркивает разделение в семье: законная жена и наследник живут отдельно от наложницы и младшего сына.
⁶
Цзинфан
(李經方) — приёмный сын Ли Хунчжана, цзеюань. Цзинмай упоминает, что тот «приехал вчера и подарил леденец» — бытовая деталь, показывающая, что Цзинфан уже успел наладить контакт с младшим братом.
⁷
«Господин Ли»
— обращение Мо к А-Шу. Как наложница, она не имеет права называть его по имени или «сыном», поэтому использует формальное обращение, что подчёркивает её статус и дистанцию между ними, несмотря на тёплый разговор.
⁸
Деревянная шпилька без резьбы
— деталь внешности Мо, подчёркивающая её скромность и отсутствие претензий на статус. Знатные дамы вроде госпожи Чжао носили шпильки из нефрита или золота с резьбой; простая деревянная шпилька — знак положения наложницы-служанки.