Страница 80 из 113
— Этому не учат в армии.
— Знаю.
— И слава богу. Потому что если бы кто-то ещё этому учил, нам бы пришлось труднее.
Третья часть была новой — взрывчатка. А-Шу знал о ней из прошлой жизни и теперь, получив доступ к армейским складам, начал экспериментировать. Первые опыты вышли неудачными: один из новобранцев едва не лишился бровей, заложив слишком большой заряд под учебный частокол. Но постепенно рота освоила и это: как закладывать шашки, как рассчитывать фитиль, как обрушивать мосты и ворота.
— Это не для каждого боя, — объяснял А-Шу. — Но когда понадобится — вы будете знать, что делать.
И наконец, четвёртое — то, чего никто не ожидал. Однажды утром к воротам поместья подъехала телега, накрытая промасленной тканью. Цяньцзун Чжоу, прибывший лично, спрыгнул на землю и откинул ткань. Под ней, на деревянной станине, поблёскивая воронёным металлом, стоял пулемёт Гатлинга.
А-Шу замер. Он знал, что это такое. Знал из прошлой жизни — там такие называли «картечницами Гатлинга», первыми настоящими пулемётами. Вращающийся блок из шести стволов, рукоятка сбоку, магазин сверху. Простая, надёжная, убийственная конструкция.
— Где вы её взяли? — спросил он, проводя рукой по ствольной коробке.
— Его превосходительство распорядился, — ответил цяньцзун Чжоу. — Американская. Выписали через шанхайских купцов. Дорогая, зараза. Но его превосходительство сказал: «Если уж у нас теперь разведывательная рота, пусть у неё будет чем удивить противника».
А-Шу осмотрел механизм. В прошлой жизни он, кажется, держал такой в руках — или видел на картинках. Пальцы сами легли на рукоятку.
— Показать, как она работает? — спросил цяньцзун Чжоу, заметив его уверенность.
— Покажите.
Через час рота стояла на стрельбище. А-Шу установил Гатлинг на станину, засыпал патроны в магазин и взялся за рукоятку. Бойцы замерли. Он повернул рукоятку — и воздух разорвало грохотом. Шесть стволов завращались, выплёвывая пули одну за другой. Щиты, установленные в ста шагах, разлетелись в щепки за считанные секунды. Тишина. Потом Дашу присвистнул.
— Это… это что вообще?
— Гатлинг, — ответил А-Шу. — Американская система. Будете учиться с ней работать.
— Я? — Дашу попятился.
— Ты. И Сяошу. И Лю. Все трое. Это оружие не для пехоты — для поддержки. Пока рота наступает, Гатлинг прикрывает огнём. Если противник идёт в атаку — Гатлинг его останавливает. Поняли?
— Поняли, — хором ответили трое, хотя по их лицам было видно, что они всё ещё не верят своим глазам.
Вечером, когда рота разошлась, А-Шу стоял у Гатлинга и думал. Отец прислал ему это оружие — дорогое, редкое, выписанное через иностранных купцов. Это был не просто подарок. Это был знак. Знак того, что его роту готовят к чему-то большему, чем борьба с бандами и сектами.
Он не знал, когда это «большее» наступит. Но он знал: когда оно наступит, его рота будет готова.
* * *
Чэнь Юэ приезжала теперь чаще.
Госпожа Чэнь, видя, что дочь всё равно делает по-своему, махнула рукой и перестала ворчать. «Только не позорь семью», — сказала она, и это было единственным условием. Чэнь Юэ приняла его с лёгкостью.
Она приезжала на два-три дня, иногда на неделю, и каждый её приезд А-Шу ждал с нетерпением, которое сам не мог объяснить. Она больше не была той мелкой девчонкой, что дёргала его за рукав и требовала рассказов об императоре. Она стала молодой женщиной — острой на язык, внимательной, с цепким умом, который впитывал всё новое, как сухая земля впитывает воду.
Однажды она застала его за английским учебником. Он сидел на веранде, переводил статью из шанхайской газеты и не заметил, как она подошла.
— Ты всё ещё учишь языки? — спросил она с легким удивлением, а он поднял голову. Она стояла, прислонившись к столбу веранды, и смотрела на него с лёгкой усмешкой.
— Я их не учу. Я их поддерживаю. Если не практиковаться — забываешь.
— Научи меня. — неожиданно безапелляционно заявила она.
— Ты же уже пробовала. Лет пять назад? — припомнил он ей ее же жалкие потуги на ниве изучения иностранных языков.
— Я была маленькая и глупая. — Она пожала плечами. — Теперь я большая и упрямая, — А-Шу усмехнулся, но промолчал. Она выдержала паузу и добавила: — Ну пожалуйста. — вот это вот «пожалуйста» прозвучало так неожиданно по-детски, что он невольно улыбнулся — не той обычной сдержанной улыбкой, а широко, открыто. — Ух ты! А-Шу, оказывается, ты улыбаться умеешь? — заметила она, подставив ладонь под голову.
— Иногда такое тоже бывает, — саркастично заметил А-Шу.
— Это хорошо. А то ты вообще редко улыбаешься. Как будто боишься, что кто-то тебя увидит.
— Я не боюсь. Но не считаю, что должен постоянно улыбаться, как Майтрея.
— Улыбайся чаще для меня. Тебе идёт, — неожиданно выдала она и немного покраснела, а сам Ли не нашёлся с ответом и просто подвинул ей учебник. Она села рядом — ближе, чем обычно, — и заглянула в страницу. — С чего начнём?
— С алфавита. Ты его ещё помнишь?
— Смутно. Но я упрямая. Ты же знаешь.
— Я помню. — важно закивал А-Шу, сдерживаясь, чтобы не хмыкнуть. А Чэнь Юэ улыбнулась и взяла карандаш. Урок начался.
Странно, но в отличие от тех далеких времен, она оказалась способной ученицей. Схватывала на лету, запоминала с первого раза, а когда ошибалась — злилась на себя и повторяла до тех пор, пока не получалось правильно. Через месяц она уже читала простые тексты, через два — пыталась говорить.
— «The French are building ships in Tonkin», — произнесла она однажды, старательно выговаривая звуки. — Это значит «Французы строят корабли в Тонкине»?
— Да. Где ты это прочитала?
— В твоей газете. Ты оставил на столе.
А-Шу мысленно сделал заметку: убирать газеты подальше. Но было поздно. С того дня Чэнь Юэ начала задавать вопросы — не просто из любопытства, а с тем особым прищуром, который означал, что она что-то задумала.
— Почему французы строят корабли в Тонкине?
— Потому что они хотят там остаться.
— А почему мы им позволяем?
— Потому что у нас нет достаточно сильного флота, чтобы их остановить.
— А почему у нас нет флота? — спросила она с неуемным любопытством, на что А-Шу вздохнул и отложил учебник.
— Ты хочешь, чтобы я прочитал тебе лекцию о том, как устроен мир?