Страница 77 из 113
Он знал, что отец, несмотря на занятость, внимательно читает его рапорты. И знал, что отец поймёт. Ли Хунчжан тоже не любил, когда чиновники называли всё подряд Белым лотосом. Всё же они были ханьцами — и знали, что так, как маньчжуры, отмахиваться от народных верований нельзя. То, что для маньчжурского чиновника было просто очередной сектой, для ханьца могло оказаться целым миром — со своей картиной неба, своими святыми и своими надеждами. Разрушить этот мир легче, чем понять. Но тот, кто рушит не понимая, однажды увидит, как на руинах вырастает новый бунт.
Через две недели отряд вернулся в поместье. Ли Чжаоцин встретил их у ворот. Он ничего не сказал — просто посмотрел на лица бойцов, на носилки с ранеными, на А-Шу, который молча спешился. И всё понял.
— Было трудно? — спросил он вечером.
— Было по-другому, — ответил А-Шу, когда слез с коня и перевел дух. — Бандиты дерутся за добычу. Эти дрались за веру. Это страшнее.
— Ты ранен?
— Нет.
— Тогда иди спать. Завтра тренировка.
— Я помню.
А-Шу лёг, но долго не мог уснуть. Он думал о кузнеце Ло с его спокойными глазами, о женщине с ножом, о двух убитых. И о том, что это — только начало. Что где-то там, в тени, есть другие секты, другие враги, другие верования. И его отряду придётся пройти через всё это.
Он закрыл глаза. Завтра будет новый день. И новые битвы.
* * *
Через несколько дней после возвращения отряда в поместье приехала Чэнь Юэ. А-Шу был на земляном плацу, который они оборудовали с друзьями недалеко от деревни, когда заметил идущую к нему знакомую фигуру.
Она изменилась. Сильно. Он не видел её около года, и за это время угловатость, делавшая её похожей на подростка, куда-то ушла. Она стояла на краю плаца и не мигая смотрела на него — высокая, стройная, в простом дорожном платье. А еще она улыбалась. И почему-то Жунцзы стал тепло на душе. Так что вздохнув, А-Шу передал команду Дашу и пошёл к ней, на ходу вытирая руки.
— Ты чего не предупредила? — спросил он, восстанавливая дыхание
— А смысл? Ты всё равно на плацу, — пожала она плечами.
— Я бы тебя встретил. — пояснил он, закинув тряпку на плечо.
— Ты и так встретил. — Она оглядела его с ног до головы. — Весь грязный. Потный. Не шеньши, а крестьянин какой-то, — то ли в шутку, то ли всерьёз сказал она.
— Тренировка. — пожал он плечами.
— Вижу. — криво усмехнулась Чэнь Юэ, осматривая Ли с ног до головы и А-Шу только теперь заметил, что как-то слишком пристально она рассматривает его пускай и прикрытий рубахой, но уже довольно рельефный торс. — ты чего?
— Ничего, — словно ничего и не случилось, пожала она плечами, — Я слышала, ты опять воевал.
— Было дело. — кивнул А-Шу, краем глаза заметив, как на них смотрит Дашу. И смотрит он на них с большим интересом.
— Ранен? — совершенно без эмоций спросила Чэнь Юэ.
— Нет.
— Хорошо. — она кивнула и между ними повисла неловкая пауза. А-Шу не знал, что ещё сказать. Она смотрела на него — не так, как раньше. Раньше она смотрела снизу вверх, как младшая на старшего. Теперь — иначе.
— А ты чего приехала? Просто так?
— Просто так. Соскучилась.
— По кому? — спросил Ли с ироничной улыбкой, на что она подняла бровь.
— По твоему дяде, разумеется. Он интереснее тебя, — на что А-Шу фыркнул.
— Ну да. Он хотя бы халат меняет. — самокритично заметил А-Шу.
— Вот именно. А еще он ведет себя как полагается правильному помещику, — Она улыбнулась и пошла к в сторону поместья, но затем обернулась. — Я здесь на пару дней. Если хочешь — можем погулять. Как раньше.
— Я подумаю. — солидно сообщил ей Жунцзы.
— Думай быстрее. Я долго ждать не буду. — после чего скрылась в деревне. А вот А-Шу стоял посреди двора и смотрел ей вслед, стараясь собрать разлетевшиеся в стороны мысли. И надо же было, чтобы в этот момент к нему подошёл Дашу.
— Это кто?
— Соседка. — без эмоций ответил он другу.
— Соседка? — Дашу присвистнул. — Ничего себе соседка у тебя.
— Заткнись. — спокойно, но с явной угрозой в голосе посоветовал он другу.
— Молчу. — Дашу ухмыльнулся и пошёл обратно к строю. А-Шу вытер пот со лба и подумал, что Дашу прав. Она действительно стала «ничего себе». И он не знал, что же ему с этим делать.
Сноски
¹
Чжан Чжидун
(張之洞, 1837–1909) — китайский государственный деятель, учёный, один из лидеров «партии чистых помыслов» (清流派). Выступал за реформы, но с сохранением китайской культурной основы. В 1878 году, когда происходит действие главы, ему сорок один год, и он уже считается одним из самых влиятельных интеллектуалов империи. Его формула реформ: «Китайская мудрость — основа, западная наука — применение» (中學為體，西學為用).
²
«Партия чистых помыслов»
(清流派, цинлюпай) — группа китайских чиновников-реформаторов, выступавших за осторожные преобразования. В отличие от радикальных западников, настаивали на сохранении конфуцианской моральной основы при заимствовании иностранной техники. Чжан Чжидун был одним из лидеров этого течения.
³
Цзиньши
(進士) — высшая учёная степень в имперском Китае, присваивавшаяся после успешной сдачи столичного экзамена. Чжан Чжидун получил её в двадцать шесть лет — исключительно ранний возраст, свидетельствующий о блестящих способностях.
⁴
Нанкинская академия
(江寧書院, Цзяннин шуюань) — одно из старейших учебных заведений Китая, основанное ещё в эпоху Сун. В XIX веке оставалась важным центром конфуцианской учёности и подготовки к государственным экзаменам. Чжан Чжидун, находясь в Нанкине, жил при академии, что подчёркивает его скромность и приверженность науке.
⁵
Сургучная печать
— в цинском Китае сургуч (красный или тёмный) широко использовался для опечатывания частных писем. Отправитель капал расплавленный сургуч на конверт и ставил оттиск личной печати, что служило гарантией подлинности. Письма Ли Хунчжана с сургучной печатью — знак их важности и конфиденциальности.
⁶
«Учиться у варваров, чтобы победить варваров»
(師夷之長技以制夷) — знаменитая фраза из меморандума Вэй Юаня (1840-е годы), которую Чжан Чжидун часто цитировал. Отражает подход «самоусиления»: перенимать у Запада военные и технические знания, чтобы противостоять ему.
⁷
Лунцзин