Страница 76 из 113
А-Шу усмехнулся, читая последнюю фразу. Так повелось ещё со времён установления династии: первые маньчжурские императоры хоть и видели заговоры повсюду, но не без основательно. Настоящий Белый лотос и правда поднимал восстания — одно за другим, весь XVII и XVIII век. С тех пор любой подпольный культ, любое тайное собрание — всё обзывали Белым лотосом. Удобно: не надо разбираться. «Белый лотос» стал не названием, а приговором.
— Что за «Круг Небесной Справедливости»? — спросил он у дяди. Ли Чжаоцин пожал плечами.
— Местный культ. Появился лет пять назад. Проповедуют скорый конец света, раздают амулеты, берут подати с деревень. Крестьяне их боятся. Главарь — некто Ло, бывший кузнец. Говорят, он объявил себя воплощением Владыки Севера.
— Владыки Севера? Это из даосского пантеона?
— Из народного. Даосизм здесь ни при чём. Местные верят в духов гор, рек и сторон света. Кузнец Ло просто взял то, что им понятно, и завернул в новую обёртку. — Дядя помолчал. — Не думай, что будет так, как в прошлый раз. Это не простые бандиты. Бандитов интересует добыча. Этим интересна власть над душами. С такими всегда труднее.
— Я знаю, — сказал Ли, понимая, что религиозный фанатизм — одно из самых сложных явлений, с которым сталкиваются правительственные чиновники.
— И ещё. У них есть своя сеть. Информаторы, пособники, тайные убежища. Если ты ударишь по одному гнезду, другие узнают и уйдут в подполье. Они не стоят на месте, как банда в деревне. Они прячутся.
— Значит, надо ударить так, чтобы не узнали. — задумчиво пробормотал А-Шу, на что Ли Чжаоцин хмыкнул.
— Ты становишься похож на отца. Он тоже всегда искал способ ударить так, чтобы не узнали.
— Он и научил, — коротко ответил А-Шу, пожав плечами.
Отряд выступил через три дня. Сорок человек — все, кто прошёл первую операцию в Хэнани, и десять новобранцев, которых А-Шу взял для обкатки. Лао Чжан, старый ветеран из охраны, увязался следом — сказал, что ему скучно сидеть в поместье. Впрочем, А-Шу не возражал. Опыт Лао Чжана стоил целой десятки.
Горы на стыке трёх провинций были дикими. Узкие ущелья, густые леса, заброшенные деревни. Местные крестьяне боялись говорить — отводили глаза, захлопывали двери… некоторые читали сутры. Уже на подходе к горам А-Шу понял: секта держит эти места в страхе.
На пятый день разведка нашла след. Дашу со своей тройкой выследил караван — несколько повозок с оружием, которое везли в горы. А-Шу приказал не трогать караван, а проследить за ним.
Караван привёл их к заброшенному храму в глухом ущелье. Храм был старый, ещё минской постройки, но его явно недавно укрепили: частокол, часовые, дозорные тропы. Внутри, по оценкам Дашу, находилось не меньше шестидесяти человек. Главаря звали Ло — бывший кузнец, объявивший себя воплощением Владыки Севера.
— Шестьдесят человек, — сказал Сяошу, когда они обсуждали план. — Против сорока. Если ударим в лоб — поляжем.
— Нет, мы не ударим в лоб, — ответил А-Шу. — Мы ударим ночью. Но не так, как в прошлый раз. Здесь они ждут нападения. У них дозоры и сигнальные костры. Если мы пойдём через ущелье, нас заметят. Поэтому мы пойдём через гору.
— Через гору? — Дашу поднял бровь. — Там же отвесная скала.
— Я знаю. Поэтому они не ждут оттуда.
Восхождение заняло всю ночь. Бойцы карабкались по скале, используя верёвки и крючья, которые А-Шу приказал взять с собой ещё в поместье. Лао Чжан, несмотря на возраст, лез первым — выросший в этих местах, несмотря на долгое отсутствие, он знал горы с детства и показывал дорогу.
К рассвету отряд занял позиции на гребне, прямо над храмом. Внизу, в утреннем тумане, копошились люди — ничего не подозревающие, сонные.
— Сейчас, — сказал А-Шу.
Они ударили с рассветом. Не стреляя — стрельба разбудила бы весь лагерь. Первая волна спустилась на верёвках и сняла часовых. Вторая ворвалась в храм через задние ворота. Третья, под командованием Лао Чжана, перекрыла выход из ущелья.
Бой был короче, чем в Хэнани, но страшнее. Сектанты дрались с отчаянием обречённых — некоторые бросались на их копья и мечи с голыми руками, другие поджигали себя и бежали на позиции отряда. Один раз А-Шу пришлось отбиваться от женщины, которая кинулась на него с ножом, крича что-то о конце света и Владыке Севера.
Но несмотря на сопротивление, главаря удалось взять живым. Ло, бывший кузнец, оказался коренастым человеком с обожжёнными руками и спокойными, почти сонными глазами. Он не хохотал, как безумец из историй о сектантах. Он просто смотрел на А-Шу и молчал.
— Зачем ты всё это делал? — спросил А-Шу, наблюдя за слишком спокойным лидером культа.
— Чтобы дать людям надежду, — ответил Ло. — Вы, господа, даёте им налоги и войну. А я давал им веру.
— Но ты собирал оружие. Чем оно могло помочь голодающим?
— Потому что вера без оружия умирает. Ваша вера — в пушках и деньгах. Моя вера — в людях. Но люди слабы. Им нужно железо, чтобы отстоять себя! — смело заявил он и А-Шу, не желая слушать бредни культиста (хотя он и понимал, что тот в чем-то прав) приказал связать его и передать властям. Он не испытывал к нему ненависти. Только холодное, спокойное понимание: этот человек опасен не сам по себе. Опасны те, кто придёт после него. Потому что вера, замешанная на отчаянии, не умирает вместе с главой. Она уходит в подполье и ждёт.
Потери отряда — двое убитых, пятеро раненых. Первые убитые за всю историю отряда. А-Шу стоял над телами и молчал. Один из них — молодой парень из третьей десятки, которого он сам набирал прошлой осенью. Второй — старый боец, помнивший ещё первую драку на палках у реки.
Дашу подошёл и встал рядом.
— Это война, — сказал он тихо. — Все мы знали. И ты знал об этом.
— Знал, — не стал отпираться А-Шу.
— Тогда не вини себя почем зря.
— Я не виню. Я запоминаю.
А-Шу приказал похоронить убитых на склоне горы, над ущельем. Без церемоний, без речей — просто сложили камни и отметили место. Когда-нибудь он вернётся и поставит таблички с именами. Когда-нибудь. Но не сейчас.
Вечером он написал рапорт отцу: «Секта «Круг Небесной Справедливости» ликвидирована. Главарь взят и передан уездным властям. Прошу отметить: это не Белый лотос. У них своя иерархия, свои тексты, свои обряды. Пришлите кого-нибудь, кто разбирается в культах. Если не разберёмся сейчас — через десять лет получим новое Тайпин Тянго».