Страница 71 из 113
Он разделил квадрат на маленькие сектора и начал объяснять. Звенья по три-четыре человека. Каждое звено — самостоятельное. Первое выдвигается вперёд, второе прикрывает, третье ждёт сигнала. Если первое натыкается на противника — не наступает в лоб, а закрепляется и вызывает второе с фланга. Если одно звено отрезано — оно не бежит, а занимает круговую оборону и держится, пока остальные не подойдут.
— Каждый должен знать, что делает сосед, — говорил он. — Без команды. Без сигнала. На уровне инстинкта. Вы должны стать одним организмом, который распадается на части и собирается снова, как вода.
Дашу слушал, открыв рот. Сяошу хмурился, пытаясь осмыслить. Лю, как всегда, молчал, но глаза его горели.
— Откуда ты это знаешь? — спросил Дашу. А-Шу на мгновение замялся. Он не мог сказать правду. Не мог сказать, что видел это в прошлой жизни, в другой войне, в другом мире.
— Читал, — сказал он. — У одного иностранца. Прусский офицер. Он описал эту тактику в книге, которую мне дал отец.
— Прусский? — Дашу наморщил лоб. — А где это?
— Далеко. В Европе. Не важно. Важно то, что это работает.
— Ты проверял?
— Сейчас проверим. — Он поднялся и отряхнул руки. — Разбиваемся на тройки. Дашу — командуешь первой. Сяошу — второй. Лю — третьей. Я беру четвёртую. Задача: взять вон тот амбар. — Он указал на старый склад в дальнем конце плаца. — Защитники — Лао Чжан и трое новобранцев. У них преимущество: они внутри, за стенами. У нас — только новая тактика.
Лао Чжан, сидевший на скамье и наблюдавший за тренировкой, хмыкнул и поднялся.
— Значит, я сегодня за француза?
— За француза. Или за бандита. Выбирай.
— Лучше за француза. У них форма красивее.
Парни рассмеялись, но смех быстро стих. Все понимали: это не игра. Это проверка.
И они начали.
Поначалу выходило ужасно. Тройки путались, забывали, кто за кого отвечает, теряли друг друга из виду. Дашу со своим звеном попытался взять амбар в лоб, забыв про прикрытие, — и Лао Чжан «застрелил» его холостым с первого же выстрела. Дашу ругался, лёжа на земле, и требовал повторить. Сяошу, наоборот, слишком долго маневрировал и упустил момент для атаки. Лю действовал молча и точно, но его звено не успело связаться с соседним, и их «отрезали» у забора.
А-Шу гонял их до седьмого пота. Повторяли снова и снова, пока солнце не начало клониться к закату. К концу дня все были вымотаны, перепачканы грязью и злы — но что-то уже изменилось.
На пятый заход амбар взяли за двенадцать минут. Лао Чжан вышел из укрытия, отряхиваясь от соломы, и подошёл к А-Шу.
— Этому не учат в армии, — сказал он негромко.
— Знаю.
— И слава богу. Потому что если бы французы или японцы узнали, что ты тут придумал, они бы прислали шпионов.
— Я ничего не придумал. Я просто вспомнил.
Лао Чжан посмотрел на него долгим взглядом. Он не спросил, откуда А-Шу это вспомнил. Старый ветеран знал: некоторые вопросы лучше не задавать.
Вечером А-Шу сидел в своей комнате и записывал всё, что пришло к нему на плацу. Схемы, манёвры, принципы. Он исписал три листа убористым почерком, прежде чем отложил кисть. Перед ним лежала готовая система. Не его изобретение — скорее, находка. То, что пришло из прошлой жизни, как приходят старые воспоминания: внезапно, ярко и навсегда.
Он не знал, когда это пригодится. Но он знал: когда-нибудь пригодится обязательно. Потому что война, о которой говорил отец, уже стояла на пороге. И его отряд должен был встретить её во всеоружии.
* * *
Очень скоро настал день, когда Великое ополчения должно бъло на деле оиказать, на что оно способно.
В тот день А-Шу был в поместье — редкая передышка между поездками. Он сидел в саду, разбирал бумаги и наслаждался тишиной, когда к воротам подъехал всадник на взмыленном коне. Гонец из уездного управления.
— Господин Ли! — выпалил он, едва спешившись. — Срочное донесение! — А-Шу взял пакет. Печать была уездной, но бумага — казённой. Он вскрыл конверт и пробежал глазами по строкам. По мере чтения лицо его мрачнело.
— Что там? — спросил Ли Чжаоцин, вышедший на шум.
— Просьба, — ответил А-Шу, складывая письмо. — От главы местной управы. В горах на стыке Хэнани и Аньхоя объявилась банда. Крупная. Грабят деревни, жгут поля. Уездная стража пыталась выбить их дважды — оба раза неудачно. Просят помощи.
— У тебя? — удивился дядя.
— У отряда. — А-Шу поднял глаза. — Это первая настоящая просьба. Не от отца, не от майора Чжоу. От местных властей. Значит, слухи о нас разошлись дальше, чем мы думали.
— Значит, пора показать, чего вы стоите. — Ли Чжаоцин помолчал. — Сам поведёшь?
— Сам.
— Тогда не тяни. Собирай людей. — сказал он, на что А-Шу кивнул и направился к тренировочному плацу. Он знал, что это — не просто банда. Это — проверка. Первая проверка его отряда не в учебном бою, а в настоящем деле. И он был готов.
* * *
Через три дня отряд выступил. Тридцать человек — все, кто прошёл подготовку, все, кого А-Шу знал по именам. Костяк, начинавший с палок на берегу реки: Дашу, Сяошу, Лю. Лао Чжан, старый ветеран из охраны, увязался следом — сказал, что скучно сидеть в поместье.
Банда засела в заброшенной деревне в излучине реки. С двух сторон — обрывистые берега, с третьей — частокол, с четвёртой — открытое поле. Именно через поле уездная стража пыталась атаковать дважды, и оба раза бандиты выкашивали их огнём.
А-Шу осмотрел позицию издалека, лёжа на гребне холма. Дашу лежал рядом.
— Они ждут атаку с поля, — сказал А-Шу. — Как в прошлые разы. Значит, мы пойдём не через поле.
— А как?
— Через реку. Ночью. Без огней.
Операция началась в полночь. Бойцы переправлялись цепочкой по льду — зима в том году выдалась холодная, и река встала рано. А-Шу шёл первым. За ним — Дашу, Сяошу, Лю. Подъём по обрыву был трудным — пришлось рубить ступени во льду.
К рассвету отряд занял позиции прямо над деревней. Внизу, в утреннем тумане, копошились бандиты — ничего не подозревающие, сонные.
— Сейчас, — сказал А-Шу.
Бой вышел коротким и точным. Часовых сняли без звука — Лю со своей тройкой сработал как часы. Потом в ночную тишину полетели гранаты. Грохот, вспышки, крики. Бандиты выскакивали из домов, но не понимали, откуда нападение. Дашу со своей десяткой ударил с левого фланга, Сяошу — с правого. А-Шу с третьей десяткой ворвался в главный дом и взял главаря.