Страница 19 из 113
— Я не знаю, правильно ли это, — сказал А-Шу. Голос его дрогнул, и он сам удивился тому, как легко слова сорвались с губ. — Я не знаю, зачем он скрывает меня. Я не знаю, что мне теперь делать, — почему-то А-Шу выдал своё истинное отношение к ситуации. Он не планировал говорить этого. Он хотел быть сильным, как учил его приёмный отец в горах. Но слова вырвались сами, как вода сквозь трещину в стене.
Цзинфан посмотрел на него с интересом. Он не улыбнулся, но в его глазах мелькнуло что-то тёплое.
— Ты боишься? — спросил он. А-Шу хотел сказать «нет», но вместо этого кивнул.
— Боюсь, — признался он. — Я не знаю, что ждёт меня в этом доме. Я не знаю, кому можно верить. Я не знаю, что будет завтра.
Цзинфан подошёл ближе, сел на корточки напротив него, чтобы быть на одном уровне. Теперь он смотрел на А-Шу без страха и без осуждения — только с пониманием.
— Отец сказал, что мы братья, — сказал Цзинфан. — Я не знаю, что это значит. Но я знаю, что он не стал бы говорить это просто так. Значит, это важно.
— Он сказал, что я должен быть осторожным, — сказал А-Шу. — Он сказал, что если кто-то узнает, кто я, меня убьют.
— Он прав, — ответил Цзинфан. — Враги отца — повсюду. И не только враги. В этом доме есть люди, которые захотят уничтожить тебя, если узнают правду, — брат говорил, не сводя с него взгляда. А-Шу сжал кулаки. Он чувствовал, как внутри него поднимается холод.
— Госпожа Чжао, — сказал он тихо. — Она тоже?
— Да, — ответил Цзинфан. — У неё есть сын, Цзиншу. Он — законный наследник. Если она узнает, что ты тоже сын отца, она будет видеть в тебе угрозу для своего сына. Она сделает всё, чтобы избавиться от тебя.
— Но отец… он же глава семьи. Разве он не может защитить меня?
— Может, — сказал Цзинфан с кривой ухмылкой, слишком взрослой для десятилетнего, — Но он не может быть рядом с тобой каждый миг. А Госпожа Чжао умна. Она не пойдёт против отца открыто. Она будет действовать тихо — через слуг, через слухи, через маленькие яды, которые никто не заметит. Ты должен быть осторожен. Ты должен быть незаметным. Ты должен не давать ей повода сомневаться в тебе.
А-Шу молчал, переваривая услышанное. Он чувствовал, как весь этот дом давит на него, как каждая стена имеет глаза и уши.
— Что мне делать? — спросил он.
— Во-первых, запомни: в этом доме есть трое, кому ты можешь доверять, — сказал Цзинфан, поднимая три пальца. — Это я. Отец. И дядя. Только мы знаем правду. Ни один слуга, ни одна служанка, даже госпожа Чжао не должна знать, кто ты на самом деле.
— А если кто-то спросит?
— Ты — дальний родственник, которого отец взял из жалости, — сказал Цзинфан. — Ты слуга-ученик. Ты не знаешь своего отца. Ты просто мальчик, который хочет учиться.
— А если меня спросят о горах?
— Расскажи о них, — сказал Цзинфан, выпрямившись, — Это правда. Ты вырос в горах. Ты не знал, кто твой отец. Ты не врёшь. Ты просто не говоришь всего.
А-Шу кивнул. Он чувствовал, что Цзинфан говорит правильно. Он должен быть осторожным, но он не должен врать. Правда была его защитой. А Цзинфан посмотрел на него и улыбнулся — тепло, по-настоящему.
— Не бойся, — сказал он. — Я буду рядом. Мы справимся.
А-Шу почувствовал, как внутри него разливается тепло. У него был брат. Настоящий брат. И он был готов защищать эту тайну. Цзинфан потянулся, подошёл к письменному столу и взял с него маленькую тетрадь. Он протянул её А-Шу.
— Возьми. Ето мой подарок, в честь твоего приезда. Здесь ты можешь записывать то, что учишь. Иероглифы, стихи, всё, что отец тебе даёт. Когда что-то забудешь — откроешь и вспомнишь.
А-Шу взял тетрадь, провёл пальцем по обложке. Она была чистой, новой, пахла бумагой и чернилами. Он никогда не владел своей собственной тетрадью.
— Спасибо, — сказал он. Мальчик бъл тронут. Впервъе ему кто-то что-то подарил. Просто так.
— Это поможет тебе учиться, — сказал Цзинфан, со вздохом. — И запоминать. В этом доме нужно много запоминать, — он говорил, на что А-Шу кивнул, спрятав тетрадь за пазуху.
— Спасибо, — сказал он. — За то, что помогаешь, — он говорил со смущением, на что Цзинфан усмехнулся.
— Мы братья, — сказал он. — Братья помогают друг другу.
А-Шу почувствовал, как его сердце наполняется чем-то новым — тёплым, надёжным, похожим на дом.
Цзинфан открыл дверь и выглянул в коридор. Убедившись, что никого нет, он обернулся к А-Шу.
— Отдыхай сегодня, — сказал он. — Завтра начнётся настоящая учёба. Отец будет проверять тебя каждый день. Ты должен быть готов.
А-Шу встал, поклонился и вышел. Он шёл по коридору, чувствуя на груди тяжёлую тетрадь, и внутри него что-то менялось. Он больше не был один. У него был брат. И он был готов.
Сноски
¹ Ли Цзинфан (李经方, 1855–1934)
— приёмный сын Ли Хунчжана. Был родным сыном его младшего брата Ли Чжаоцина и усыновлён в 1862 году, когда у Ли Хунчжана не было выживших наследников. В 1882 году сдал экзамены и получил степень цзюйжэня (38-е место в Цзяннани). Впоследствии занимал посты посла в Японии и Англии. В этой главе ему около десяти лет.
² Система «слуга-ученик»
— в богатых домах Китая XIX века способных детей из бедных семей брали в дом как слуг, давая им кров и пищу в обмен на работу, а заодно обучая грамоте. Для А-Шу это становится идеальным прикрытием.
³ Госпожа Чжао Сяолянь (赵小莲, 1839–1892)
— вторая жена Ли Хунчжана (继室), на которой он женился в 1863 году. Происходила из аньхойской знатной семьи Чжао, где четыре поколения подряд были цзиньши, а её дед Чжао Вэнькай был状元 (первым на столичных экзаменах) в 1796 году. Родила Ли Хунчжану сына Ли Цзиншу и дочь Ли Цзиншу (в замужестве — Ли Цзюйоу). Умерла в 1892 году и была похоронена вместе с мужем. Одна из главных угроз для А-Шу, хотя пока он этого до конца не осознаёт.