Страница 16 из 113
— Ты знаешь, что это значит? — спросил Ли Хунчжан.
— Да, — ответил Цзинфан. — У тебя теперь есть родной сын. А я — больше не наследник, — мальчик говорил сухо, с полным осознанием изменившегося положения, вот только Ли Хунчжан на его слова лишь покачал головой.
— Нет. Это значит, что у тебя теперь есть брат. Я не могу быть ему отцом открыто, но я могу сделать так, чтобы вы стали братьями. Ты будешь его наставником. Ты будешь учить его как жить в этом доме, как вести себя, как не привлекать внимания. Ты будешь его защитником. А он будет твоим другом. Вы оба — в тени. Вы оба — чужие в этом доме. Но вместе вы будете сильнее.
Ли Цзинфан поднял глаза и посмотрел на отца. В его взгляде было нечто новое — не обида, не ревность, а что-то похожее на облегчение.
— Ты доверяешь мне? — спросил он.
— Ты — мой сын, — ответил Ли Хунчжан. — Конечно, я доверяю тебе, — он говорил так, словно ети слова не нуждались в дополнительном подтверждении. Так что Цзинфан сжал челюсти и кивнул.
— Я сделаю это, — сказал он. — Я не подведу тебя.
— Я знаю, — сказал Ли Хунчжан. — поговори с Чжаоцином. Это он привёз мальчика. Подготовься. И помни: он — твой брат. Даже если никто не будет знать об этом. Вы будете хранить эту тайну вместе.
Сноски
¹ Система усыновления в Китае XIX века.
В традиционном Китае усыновление было распространённой практикой, особенно среди знатных семей, где требовался наследник для продолжения рода и совершения ритуалов почитания предков. Если у мужчины не было выживших сыновей, он мог усыновить племянника — сына младшего брата. Такой порядок сохранял «чистоту» родовой линии, поскольку усыновлённый ребёнок принадлежал к тому же клану и нёс ту же фамилию. В 1862 году Ли Хунчжан, потерявший трёх сыновей и не имевший наследника, усыновил Ли Цзинфана — десятилетнего сына своего младшего брата Ли Чжаоцина. Это был распространённый способ обеспечить продолжение рода. Однако после рождения собственного сына Ли Цзиншу в 1864 году статус Ли Цзинфана как наследника стал неопределённым. В романе это создаёт дополнительное напряжение: Ли Цзинфан, знающий о своей «заменяемости», становится для Ли Жунцзы не соперником, а союзником, поскольку оба оказываются в тени и оба нуждаются в поддержке друг друга.
² «Отцом при всех называл Ли Хунчжана».
Согласно нормам того времени, усыновлённый мальчик полностью переходил в новый дом и считался сыном приёмного отца. Он не мог называть родного отца отцом при посторонних, и его положение зависело исключительно от воли усыновителя. Однако внутри семьи, особенно в узком кругу, такие вольности иногда допускались. В случае с Ли Цзинфаном, его родной отец Ли Чжаоцин жил в том же доме, что позволяло сохранять тёплые отношения, но формально он оставался «дядя» для своего кровного сына.
³ «Троесловие» (三字经, Саньцзыцзин)
— один из трёх основных учебных текстов для начального образования в имперском Китае. Написан рифмованными фразами по три иероглифа, что облегчало заучивание наизусть. «Троесловие» передавало базовые конфуцианские ценности, знакомило с историей и культурой Китая. Вместе с «Сто фамилий» (百家姓) и «Тысячесловием» (千字文) составляло основу начальной учебной программы (蒙学). Именно с этих книг начиналось обучение грамоте в XIX веке.
⁴ «Тысячесловие» (千字文, Цяньцзывэнь)
— классический текст для начального обучения, состоящий из ровно тысячи неповторяющихся иероглифов. Написан в эпоху Лян (VI век) и на протяжении столетий использовался как учебник каллиграфии и для запоминания иероглифов. Его строки, описывающие мироздание, природу и моральные нормы, заучивались наизусть и переписывались учениками.
⁵ Система начального образования в имперском Китае (蒙学, мэнсюэ).
В XIX веке начальное образование в Китае строилось на системе «蒙学» — «начального учения» для детей, которую также называли «蒙馆» (мэнгуань). Обучение начиналось с 5–6 лет и могло продолжаться до 15 лет без строго фиксированного срока. Основными учебными заведениями были частные школы-«сыху» (私塾), которые делились на несколько типов: семейные школы (одна или несколько семей нанимали учителя), деревенские школы (общинные или родовые), а также школы, открываемые самим учителем. Учителями чаще всего становились не сдавшие экзамены scholars или неудачники на科举 (кэцзюй) — государственных экзаменах.
Главной целью начального образования было
овладение письменностью
. Обучение строилось на
заучивании наизусть
классических текстов и многократном
переписывании
иероглифов. Основой учебной программы были так называемые
«Три книги» (三百千, Саньбайцянь)
— «Троесловие», «Сто фамилий» и «Тысячесловие». Эти тексты, написанные рифмованными фразами по 3–4 иероглифа, сочетали
обучение грамоте
с
передачей базовых знаний
об истории, культуре и морали. После освоения «трёх книг» ученики переходили к изучению «Четверокнижия» (四书) — конфуцианских канонов.
Методика преподавания была
индивидуальной
: каждый ученик получал своё задание, учитель объяснял текст, затем ученик должен был заучить его наизусть и переписать. В классе царил оглушительный шум — дети читали вслух хором или по очереди, каждый в своём темпе. Объяснение смысла прочитанного на начальном этапе почти не практиковалось — считалось, что
механическое запоминание
и повторение постепенно приведут к пониманию.
Для семьи Ли Хунчжана, принадлежавшей к элите, образование детей было делом чести. Ли Жунцзы, как скрытый сын, не мог посещать обычную школу, поэтому Ли Хунчжан обучал его лично — через тетради с прописями и заданиями, имитирующими традиционную методику. Тот факт, что А-Шу уже знал более сотни иероглифов к семи годам, был для ребёнка из горной деревни почти чудом — и одновременно ещё одним доказательством его необычной природы.