Страница 103 из 113
Свадебный кортеж показался на дороге в полдень. А-Шу ехал впереди в тёмно-красном свадебном халате, который прислала из Тяньцзиня госпожа Чжао. Этот жест стоил ей немалых усилий, но она пересилила себя, и расшитые золотом драконы на шёлке свидетельствовали: жених — не безродный офицер, а сын дома Ли, что бы ни говорили за его спиной. За ним следовал Цзинфан — старший брат и цзеюань, лучшего сопровождающего не найти. Дашу, заместитель командира роты, в непривычном парадном халате то и дело одёргивал воротник и тихо ворчал, но на лице его сияла гордость за своего командира. Десять бойцов в парадной форме замыкали процессию.
Юэ ехала в отдельной повозке вместе с госпожой Фу. Она то и дело высовывалась из окна, чтобы ничего не пропустить, и госпожа Фу каждый раз мягко возвращала её обратно — но без особого успеха. Сегодня Юэ была в новом халате, который ей сшили специально для этого дня — нежно-голубого цвета, с вышитыми по рукавам цветами сливы. Она чувствовала себя почти взрослой и очень этим гордилась.
Красный паланкин невесты, украшенный золотыми кистями и лентами, покачивался в такт шагам носильщиков. Из-за плотных занавесок не доносилось ни звука, но все знали: внутри — та, ради которой этот день настал.
У ворот поместья процессию встречали родители невесты и толпа родственников. Господин Чэнь, одетый в строгий тёмно-синий халат, держался с достоинством, но руки его чуть заметно дрожали, когда он принимал дары от семьи жениха. Госпожа Чэнь, стоявшая рядом, уже не скрывала слёз — впрочем, на свадьбе слёзы матери считались доброй приметой.
Когда А-Шу спешился и приблизился к паланкину, чтобы помочь невесте выйти, на мгновение воцарилась тишина. Юэ, стоявшая рядом с госпожой Фу, затаила дыхание. Он откинул занавеску и увидел её — в алом халате с вышитыми пионами, с лицом, скрытым плотной красной вуалью. Она протянула ему руку, и он принял её — тёплую, чуть дрожащую, такую знакомую и одновременно новую.
— Какая красивая, — выдохнула Юэ, и госпожа Фу легонько сжала её плечо.
Церемония прошла в главном зале поместья, перед алтарём предков семьи Чэнь. Вдоль стен выстроились красные свечи, их пламя колебалось от дыхания десятков гостей. А-Шу и Чэнь Юэ трижды поклонились: небу и земле, родителям, друг другу. Господин Чэнь, принимая поклон, сжал челюсти так, что побелели костяшки пальцев. Госпожа Чэнь плакала от счастья, и сидящая рядом госпожа Фу тихо протянула ей платок — свой, с вышитыми по краю незабудками. Когда пришло время передавать дочь в дом мужа, голос отца дрогнул, но он справился. Ли Чжаоцин, стоявший рядом, смотрел на А-Шу с тем особым выражением, какое бывает у людей, доживших до момента, ради которого они работали много лет.
После церемонии молодых проводили в свадебные покои. Красные свечи, зажжённые у изголовья, бросали тёплые блики на резную мебель и расшитые покрывала. А-Шу, следуя ритуалу, осторожно поднял край вуали и замер. Она подняла на него глаза — те самые, что когда-то, много лет назад, смотрели на него с дерзким любопытством из-под растрёпанных косичек. Теперь они смотрели иначе — с теплотой, с ожиданием, с любовью.
Он не нашёл слов. Она, кажется, тоже. Но слова в этот миг были не нужны.
Пир продолжался до ночи. Гости пили рисовое вино, ели лунные пряники, желали молодым «полной луны» — такой же круглой и цельной, как та, что поднималась над крышами. Дашу, которого посадили за один стол с местными помещиками, вдохновенно рассказывал о Гатлинге, и те слушали с таким благоговейным ужасом, что Сяошу потом полчаса не мог успокоиться от смеха. Цзинфан поднял чашу за брата и сказал всего три фразы — но А-Шу запомнил их навсегда: «Ты шёл к этому дольше, чем нужно. Но ты пришёл. Я горжусь тобой».
Юэ сидела за столом вместе с госпожой Фу и чувствовала себя совершенно счастливой. Она впервые в жизни была на настоящей свадьбе, ела лунные пряники, слушала, как взрослые говорят тосты, и даже сама подняла чашку с чаем, когда объявили здравицу в честь жениха и невесты. Госпожа Фу, глядя на неё, улыбалась — и в этой улыбке было что-то очень тёплое, почти материнское.
Когда луна поднялась в зенит и гости начали расходиться, А-Шу вышел во двор. Красные фонари ещё горели, отбрасывая тёплые блики на старую сосну, под которой они сидели детьми. Он стоял и смотрел на небо — полную, яркую луну, заливавшую сад серебристым светом.
Дверь скрипнула. Чэнь Юэ — теперь уже госпожа Ли — вышла на крыльцо. Она сняла свадебный наряд и была в простом домашнем платье, но даже сейчас, без украшений, казалась ему самой красивой женщиной на свете. Она встала рядом, её рука нашла его. Они не говорили — слова были не нужны. Просто стояли и смотрели на луну, которая в этот праздничный вечер была полной, как их жизнь, только что начавшаяся.
Сноски
¹
Госпожа Фу Хуамей
(傅华美) — супруга Ли Чжаоцина, младшего брата Ли Хунчжана. Происходит из небогатой помещичьей семьи из соседнего уезда. Брак был заключён по любви, а не по расчёту — редкий случай для клана Ли. Детей у супругов не было, и госпожа Фу всю свою нерастраченную материнскую теплоту дарила племянникам.
²
Лунные пряники
(月餅, юэбин) — традиционное угощение на праздник середины осени. Круглая форма пряников символизирует полную луну и единство семьи. На свадьбе А-Шу гости едят их как символ полноты и завершённости.
Праздник середины осени
(中秋節) — один из главных праздников китайского календаря, отмечается в 15-й день 8-го лунного месяца. Посвящён единению семьи и благодарению за урожай. Полная луна в этот день символизирует целостность и гармонию. Свадьба в этот праздник считалась особенно благоприятной.