Страница 23 из 78
— Как это — «принимать»? — Молли вытаращилась на меня в полном изумлении. — Нешто тетка Лана мне когда сама «Жирного гуся» уступит?
— А вот посмотришь, — я отчего-то была уверена, что трактир в конце концов попадет в добрые, ухватистые ручки Молли Барлоу.
Возразить мне девушка не успела. В дверь постучали, и на пороге кухни воздвигся удивительно тощий рыжий парень в форме, на сей раз темно-зеленой, с конвертом в руках.
— Здравия желаю, мисси, — он слегка поклонился. — Вам пакет от маршала Макгро. И велено препор… препар… словом, проводить вас в городскую тюрьму.
Дети глазели на него с таким интересном, что рыжик не выдержал. Он отдал мне пакет, пробормотал, что «на крылечке обождет», и поспешно ретировался.
В письме мой жених коротко и сухо сообщал, что мне позволено свидание с моим отцом, Уильямом Адамсом, продолжительностью в один час. Письмо надлежало предъявить в тюрьме для организации нашей с родителем встречи. Приписка внизу напоминала мне: я должна быть внимательна к тому, что скажет мне отец.
Ну как же.
Поисковый артефакт невиданной силы.
Сердце дракона.
Старые тайны.
Я так задумалась, что вздрогнула от голоса Молли.
— Так вы дочка того самого Адамса, мисси? Который невидимые снаряды мастерил? У нас про это болтали…
— Что болтали? — внезапно заинтересовалась я.
— Ну, что, дескать, драконы — наши древние господа, и не след их колдовством изводить. А надо бы с ними по-доброму столковаться… вы меня за такие слова не выгоните, мисси?
— Да вот еще, — криво усмехнулась я. — У меня теперь, видишь ли, жених — дракон. И деньги нам на приют драконы будут давать… вероятно. Так что ты права. Раз уж они победили и относятся к нам неплохо, грех не попробовать с ними… как ты сказала? По-доброму столковаться.
Шляпка, сумочка и перчатки ждали меня на зеркале в прихожей. Пара минут — и я была готова знакомиться заново со своим отцом.
Казенный экипаж, как и в прошлый раз, был темным и неприметным. Но вот лошадки нам достались резвые — еще четверть часа, и я входила в здание городской тюрьмы. Унылое и мрачное, как старинный замок, оно каждым камнем давило на любого, входящего в его стены.
— Прошу сюда, мисси, — мой сопровождающий, похоже, бывал здесь регулярно.
Уж очень бойко он поздоровался с караульным на входе. И дежурному надзирателю кивнул этак по-свойски.
— Дочку к артефактору Адамсу на свидание привел, — отчитался он, а я молча протянула дежурному письмо Макгро.
Пробежав его глазами, надзиратель деловито нахмурился.
— Следуйте за мной, мисс Адамс. Вам разрешено свидание продолжительностью в один час. Прошу вас не передавать мистеру Адамсу запрещенных предметов, не обсуждать с ним политических вопросов… вообще, вам лучше говорить с ним о семейных делах.
Тут мне стало любопытно.
— А что входит в понятие запрещенных предметов? — я наивно хлопнула ресницами.
Пусть думает, что я небольшого ума. Мне же так будет спокойнее.
— Любые предметы, могущие способствовать побегу мистера Адамса из этого здания, — надзиратель надулся от сознания собственной важности. — Равно как и предметы, артефакты и зелья, способствующие прекращению жизни осужденного.
Мне даже не пришлось больше притворяться.
— Да что вы! — я возмущенно всплеснула руками, едва не задев провожатого по носу. — При мне нет ничего такого… для побега. А уж принести своему отцу смертельное зелье — это кем же нужно быть, по-вашему, почтенный⁈
— Я и не утверждаю, что вы имеете при себе нечто подобное, — несколько стушевался надзиратель. — Однако обязан предупредить вас по долгу службы. Мы на месте. Прошу, входите, мисс Адамс.
В маленькой комнатке с зарешеченными окнами, пыльной и унылой, со стула навстречу мне поднялся кудрявый седой мужчина с умным, немного насмешливым лицом.
— У вас один час, — напомнил провожатый и скрылся за дверью.
— Здравствуй, дочь, — сухо поприветствовал меня Адамс.
Я осмотрела его с удивлением. Даже если они расстались… не слишком хорошо, он же должен был хоть немного соскучиться по единственному ребенку? Волноваться о ее (нет, о моей!) судьбе… Радоваться встрече? Ну хоть чуть-чуть?
— Добрый день, отец. Рада нашей встрече. Как вы себя чувствуете?
Тут в его взгляде тоже мелькнуло удивление.
— Кто вы, мисс? — он приподнял брови. — И куда дели мою дочь Алисию?
* * *
Я похолодела. Вот так номер. Пара слов — и меня раскрыли, так что ли? Или… ну точно, это у старого артефактора такие шуточки. Вон как ехидно щурится. Тогда я, кажется, знаю, что ему отвечать.
— Странный вопрос, — я тоже приподняла брови, как бы удивившись. — Что значит «куда»? Разумеется, убила, расчленила труп и утопила в реке, в мешке с камнями. Вы могли бы и не спрашивать.
Я отвечала наугад, но, как ни странно, попала. Услышав мой ответ, Адамс рассмеялся сухим, дробным смехом.
— Я пошутил, — зачем-то объяснил он. — У тебя было такое серьезное лицо.
Тут я вспомнила, что мне есть чем оправдать все будущие странности. И чем раньше я упомяну об этом, тем проще нам будет общаться.
— Видите ли, отец, — осторожно начала я, поудобнее устроившись на казенном табурете, — я должна рассказать вам кое-что. Около недели назад я упала с лестницы… очень неудачно. Едва себе шею не свернула. И кажется, получила сотрясение мозга.
— Сотрясение мозга? — отец изучал меня так, словно обнаружил новый биологический вид.
Интересно, у них тут такого не бывает, что ли? Или бывает, но называется по-другому?
— Ну да. Сотрясение. Представьте, что мое сознание разлетелось… ну, не знаю, на какие-то осколки. А потом они сложились заново — в какой-то совершенно новый узор. И получилась новая Алисия, — я через силу улыбнулась.
Было страшно, что Адамс сейчас просто выкинет меня за порог, объявив самозванкой. Куда мне тогда идти? И что станет с моим приютом?
Мысль о приюте заставила меня собраться. Нечего умирать раньше смерти. Вот и родитель мой коротко улыбнулся. Что он нашел забавного во всем этом деле, интересно знать?
По всему видно, что у него довольно странное чувство юмора.
Черное такое.
Как сажа.
— Понимаю, — проговорил Адамс, немного подумав. — Ты можешь вести себя иначе, чем раньше. Помнить не все о своем прошлом или получить новые воспоминания. И хочешь, чтобы я знал об этом.
Адамс снова принялся изучать меня таким внимательным взглядом, словно я была крысой, а он ставил надо мной какой-то эксперимент.