Страница 1 из 78
Глава 1
Докторша сама выглядела больной: бледненькая, синяки под глазами, и нервы, сразу видно, ни к черту. Листала мою карточку, вздыхала и ничего не говорила.
— У меня для вас, Алиса Дмитриевна, плохие новости, — решилась она наконец.
Я молчала, дожидалась, что она расскажет. Но вообще-то насчет плохих новостей и так было ясно. Все анализы, все обследования говорили об одном: выносить и родить ребенка я не смогу.
Что-то там, во Вселенной, разладилось, и я не получила этой главной женской способности.
— К сожалению, ваша репродуктивная функция нарушена, — говорила между тем докторша. — Но не надо терять надежды. Каждый год могут открыться новые методики, которые позволят вам…
— Не надо, доктор, — слова ползли сквозь горло с трудом, словно там, внутри, рос какой-то особо жесткий и густой куст репейника. — Я понимаю, всем не поможешь. Значит, не судьба.
— Не говорите так! — вдруг воскликнула она. — Не надо настраивать себя на неудачу! Кто знает, какие возможности подарит вам жизнь!
— Спасибо, — я правда была ей благодарна.
Но со своими несчастьями старалась управляться самостоятельно. Поэтому натянула на лицо любезную улыбку, забрала карточку и направилась к двери.
Снаружи, на улице, заканчивалась весна. Это короткое время я любила больше всего: холода и грязь межсезонья уже исчезли, повсюду свежая молоденькая зелень, при этом до летней жары еще несколько недель. И можно наслаждаться теплой, благодатной погодой.
Мда. Наслаждаться что-то не получалось.
Я дошла до сквера, уселась там на скамейку с купленным по пути мороженым и уныло уставилась в пространство. Что-то не клеилось в моей жизни в последнее время. Все, что могло пойти наперекосяк, шло именно этим маршрутом.
Ей-богу, временами у меня появлялось чувство, что мир выталкивает меня прочь, как лишний винт или негодную деталь. Только природный оптимизм помогал мне держаться. И верить, что где-то за поворотом меня ждет новая, прекрасная жизнь.
В кармане зазвонил телефон. Игорь желал знать, чем закончился мой визит в репродуктивный центр.
— Привет, — равнодушный тон удался мне не очень-то.
— Ну что? — сердито спросил дорогой супруг.
Он всегда сердился, когда не мог повлиять на ситуацию. Я тоже не могла на нее повлиять, поэтому он сердился заодно и на меня.
— То же, что и раньше, — ничего хорошего сообщить ему я не могла. — Репродуктивная функция нарушена. На сегодня они ничем не могут мне помочь. Но терять надежду не следует, каждый день появляются новые возможности, и…
Тут меня накрыло окончательно, и я позорно разрыдалась. Игорь непримиримо сопел в трубку.
— Я больше не могу, — вдруг сказал он. — Мы должны расстаться. Мне надоело это все.
Знал бы он, как «это все» надоело мне!
— Давай расстанемся, — покорно согласилась я.
В трубке снова послышалось сопение, теперь настороженное.
— То есть, ты не возражаешь развестись? — уточнил мой бывший любимый.
И будущий бывший муж. Какая прелесть! Вот-вот вся моя жизнь, какой я ее знала с самого института, должна была стать бывшей.
— Не возражаю, — подтвердила я, хлюпнув носом. — Только давай побыстрее.
— Я тогда сегодня вещи заберу, — заторопился Игорь. — Ты сейчас дома?
— Нет, я не дома, ты можешь поехать, и все забрать, — странное дело, мне не жаль было отпускать его.
Наверное, у него и любовница есть. Может, даже способная родить ему сына. Он так мечтал о сыне, — пусть все сбудется.
— Всего тебе хорошего, — от души пожелала я.
— Что, и ругаться не будешь? И проклинать меня? — Игорь был так изумлен, что даже перестал сердиться на меня и обстоятельства.
— Что тебя проклинать, ты и так уже… — сказал кто-то чужой вместо меня, и я отключилась.
Было больно, что уж врать, хотя рыдать больше не тянуло. Но не от того, что Игорь вот так легко отказался от меня. Рушилась вся моя жизнь — а ведь казалась такой налаженной! И почти бывший муж оказался всего только одним кирпичиком этого рухнувшего в прах здания.
Я почувствовала, как что-то холодное и липкое капает мне на руки. Ну вот. Еще и мороженое растаяло. Я поднялась со скамейки и пошла искать урну, чтобы выбросить раскисший рожок.
Механически прошагала по аллее, вышла из парка и хотела перейти через дорогу. Светофор как раз дружелюбно светил зеленым. Но…
Откуда ни возьмись, вырулила огромная черная машина. И вместо того, чтобы притормозить, прямо передо мной она прибавила газу. Не иначе, водила спутал педали — газ и тормоз. В краткие секунды перед ударом рядом со мной замаячила явная галлюцинация: три бледненькие, почти одинаковые девчонки в застиранных сиротских платьицах. Они стояли рядом со мной и переговаривались.
— Смотрите, как похожа.
— Вылитая мисс Элис.
— Возьмем ее с собой. Проведем дорогой теней.
Мельком удивившись странному явлению, я почувствовала чудовищной силы толчок, резкую боль, потом летела куда-то… потом все исчезло.
* * *
В голове нещадно звенело. Какие-то мерзкие колокольчики бренчали на все лады, и я не знала, как заставить их замолчать. Усилием воли прислушалась, — и поняла, что вокруг меня разговаривают дети. Много детей, не меньше десятка.
— Ой, а я думал, мисс умерла!
— Да как умерла, ты же видишь, что живая.
— Дышит, только… как это… без сознания.
— Сама ты без сознания. А она в обмороке.
— Может, ей воды принести?
— Давай, неси. Попрыскаем ее.
Пока я решала, смогу ли открыть глаза, воду принесли. По моим ощущением — в немалом ковше. Потому что она выплеснулась мне на голову целым водопадом. Попрыскали меня знатно, что и говорить.
От этой мысли мне стало смешно. А еще — любопытно, кто это такой заботливый. И я открыла глаза. Я лежала на кровати, в большой, мрачной комнате. Сквозь высокие окна пробивался какой-то серый, блеклый свет. Когда это солнце успело скрыться? Только что светило изо всех сил…
А вокруг стояли дети. Мальчики и девочки в темной, на вид совершенно сиротской одежке. С бледными, серьезными мордашками. Ни один из них даже не думал улыбаться, хотя мокрая тетка с распахнутыми шалыми глазами, по-моему, должна была выглядеть смешно.
— Семейка Адамс какая-то, — сама себе сказала я.
— Так и есть, — подтвердила стоящая ближе всех ко мне девчонка с темными волосами, утянутыми в две тощие косички.
— Что «так и есть»? — уточнила я.
— Вы, мисс, — Алисия Адамс. А это ваш приют. Мы здесь живем. Вы нас воспитываете.