Страница 3 из 5
— Вы что же, не конюх? – выдала я, лишь позднее сообразив, что более нелепую и бестактную фразу трудно было придумать. Но в моём тогдашнем состоянии родилась она на удивление легко.
Поднявшийся следом за мной блондин мог бы обидеться, но вместо этого рассмеялся.
— Нет. – В его голосе было столько искренности и уверенности в собственных словах, что усомниться было бы сложно. – Я – сосед вашего бывшего мужа. Юрген Адальрик.
— А… что же тогда вы делали в конюшне?
Я просто не нашлась, что ещё сказать; к тому же надо было хоть как-то оправдать собственную ошибку.
Он улыбнулся, почти печально.
— Я люблю лошадей. И тишину.
Я закрыла лицо руками.
— Ох, как неудобно получилось!
— Да бросьте. – Юрген успокаивающе коснулся моего плеча. – Подумаешь, немного перепутали адрес, с кем не бывает!
Я немного сдвинула руки, открывая верхнюю часть лица, но по-прежнему прижимая ладони к пылающим щекам.
— Ну ничего себе! – не согласилась я. – А если бы вас здесь не оказалось? Представляете: приходите вы в конюшню дня через два в поисках тишины и спокойствия, а тут я! – Описывая эту перспективу, я покосилась на облюбованный ранее крюк. – Вишу в совершенно непристойном виде. Стыдобище! Нет, это просто никуда не годится! – Я сглотнула и покачала головой, на сей раз приложив руку к шее. – Вы меня, пожалуйста, простите! Ручаюсь: больше такого не повторится!
Блондин почему-то снова рассмеялся.
— Ловлю вас на слове, — подмигнул он. Но, сразу же посерьёзнев, спросил: — Что вы станете делать теперь?
— Уйду прямо сейчас. – Я поспешила заверить соседа, что злая судьба в моём лице больше его не потревожит. – Найду конюшню моего мужа. И там повешусь. Может быть, там даже табуретка найдётся. Или скамеечка в землю не вкопана. Только вы не могли бы одолжить мне эту верёвку? Боюсь, у меня не получится завязать такой красивый узел. А вряд ли там найдётся кто-нибудь настолько понимающий.
— Мне немного жалко эту верёвку, — прищурился Юрген. – Поэтому у меня другое предложение. Мой дом совсем недалеко отсюда, и там масса свободных комнат. Вы выбираете себе одну из них и остаётесь там на столько, на сколько потребуется. День, два, неделю, месяц. Достаточно времени, чтобы хорошенько всё обдумать. Убеждён, что решение найдётся.
— А…
Принимать его предложение было страшно неловко, и я собиралась выдвинуть соответствующее этикету возражение, но блондин перебил меня, вытянув руку в предупреждающем жесте.
— Но у меня есть одно условие, — строго предупредил он.
В библиотеку не заходить? По подвалам не шастать? Не трогать серебряные ложки?
— Пока вы проживаете в моём доме, никаких повешений. И прочих видов самоубийств, — добавил он.
Прежде, чем выйти из своей комнаты и спуститься по добротной, но крутоватой лестнице, я традиционно задержалась возле большого зеркала, позволявшего узреть себя в полный рост. Сегодня я, как и всегда, выбрала одно из трёх своих платьев (два из них оказались среди тех немногочисленных вещей, что я захватила из дома в саквояже, третье, собственно, было на мне в день не удавшегося повешения). Нынешнее – строгое, закрытое, вгоняющих в уныние цветов (сочетание чёрного и фиолетового) – хорошо сидело на фигуре, но образ всё равно создавало довольно-таки пресный. Все мои платья уже давно были такими, и сейчас, глядя на прожитые годы немного со стороны, будто на собственное отражение в висящем передо мной зеркале, я всё никак не могла понять, где крылась причина такого выбора – в предпочтениях мужа или моём собственном настроении.
В действительности в моём гардеробе имелись сейчас и другие наряды. Однажды я с удивлением обнаружила в шкафу три незнакомых, весьма красивых платья. Юрген объяснил, что это платья его сестры, но она уже несколько лет как вышла замуж и уехала из дома, так что ей они точно не пригодятся. Я сомневалась в правдивости такого ответа. Слишком новыми казались платья, слишком хорошо они соответствовали ветреной, а потому быстро меняющейся, моде, и слишком точно подходили мне по фигуре. И всякий раз, когда служанка открывала дверь шкафа и предлагала выбрать наряд, я с маниакальным упорством выбирала собственную, привезённую из прошлой жизни, одежду. Хозяин дома и без того сделал для меня слишком много. Принимать от него что-либо сверх этого казалось по меньшей мере дурным тоном.
В доме Юргена я провела уже две недели. Постепенно освоилась, стала спускаться в общие комнаты, регулярно обедала и ужинала в обществе блондина. Попыток самоубийства больше не принимала, и спустя несколько дней в поле моего зрения вновь начали появляться такие потенциально опасные предметы как столовые ножи и маникюрные ножницы. Я много думала, и пришла к однозначному выводу: я хочу жить. С ответами на остальные вопросы дело, к сожалению, обстояло хуже. Ни малейшего представления о том, что делать дальше, я так до сих пор и не имела. Хозяин дома дал мне передышку, но не могла же я пользоваться его гостеприимством целую вечность. Вот только придумать, куда податься, так и не сумела.
Вздохнув и легонько, чтобы не испортить причёску, проведя рукой по тщательно уложенным волосам, вышла в коридор и прикрыла за собой дверь. Шаги у меня лёгкие, а коридор, равно как и лестница, был устлан длинным узким ковром. Поэтому к тому моменту, как я замерла, увидев, что Юрген не один, моего приближения никто не успел заметить. Гости, мужчина и женщина, по-видимому, только успели войти в гостиную. Они пока стояли у порога, а неподалёку застыл в почтительной позе сопроводивший их и ещё не отпущенный мажордом.
— А мы с визитом, дорогой сосед.
Голос мужчины заставил меня вздрогнуть. Нервы натянулись до предела, и я, стараясь не дышать, продолжила наблюдать за происходившим внизу.
— Вот, решили зайти, поздороваться, заодно обсудить кое-какие вопросы с фруктовыми садами, — как ни в чём не бывало продолжал мой супруг.
Он всегда так говорил, когда ему что-то бывало нужно: дружелюбно, небрежно, как ни в чём не бывало, словно продолжал лишь недавно прерванную приятельскую беседу.
— Кстати, познакомьтесь: госпожа Ирмалинда, моя будущая супруга.
— Вот как? Очень приятно, поздравляю, — холодно ответствовал Юрген, целуя руку женщине цветущего вида, выглядевшей существенно моложе Фридриха.