Страница 2 из 5
Возвратив блондину изрядно опустевшую флягу: часть выпитого, ой, то есть содержимого, послужила благородному делу дезинфекции наружной, другая же часть – ещё более благородному делу дезинфекции внутренней, — я скромно спросила:
— А табуреточку вы по дороге в конюшню совершенно случайно с собой не прихватили?
— Зачем она вам? – изумлённо спросил парень, который, судя по его реакции, вешаться с табуреточками каждый понедельник и четверг по конюшням не расхаживал.
— Станцевать напоследок хочу на столе! – укоризненно выдохнула я. Конечно, парень ни в чём не виноват, но чувство, что он надо мной подшучивает, никак не исчезало. К тому же моё психологическое состояние было тяжёлым само по себе, а, как известно, терпение претендует в подобных случаях на роль первой благодетели, с коей человек расстаётся по доброй воле.
Впрочем, и настроение при подобных обстоятельствах меняется достаточно резко и не всегда предсказуемо.
— Для повешения табуреточка нужна, чтобы её потом из-под ног вытолкнуть можно было, — внятно объяснила я. – А я… не взяла.
Это уже совсем ни в какие ворота не лезло, и мне было стыдно. Стыдно идти на такое важное дело, как следует не подготовившись. А теперь выходит так, будто за меня должен выкручиваться несчастный конюх, не имеющий к моим бедам ни малейшего отношения.
— К сожалению, не прихватил, — видимо, признав мой аргумент, развёл руками блондин.
— А вон ту скамеечку, — я с ускользающей надеждой вытянула руку в сторону дальней стены, — передвинуть нельзя?
— Боюсь, что нет, — окончательно разочаровал меня конюх. – Там ножки в землю вкопаны.
— А может, вырыть? – рискнула выдвинуть идею я.
— На совесть вкопаны, — уточнил блондин.
Я тоскливо вздохнула. Допустим, верёвку на крюк как-нибудь закинем. Но дальше-то что, подпрыгивать мне, что ли, дабы просунуть голову в петлю? Эдакими темпами не только конюх, вся челядь сбежится посмотреть на ненормальную самоубийцу.
Нет, всё-таки не судьба мне повеситься. А ведь казалось, что я выбрала оптимальный способ ухода из жизни.
— Можно спросить? – У парня в уголке рта снова, откуда не возьмись, обнаружилась тонкая соломинка. – Чего вы покончить с собой-то решили? Не слишком ли круто?
— Да так… — Я, нахмурив брови, устремила взгляд на земляной пол. Криво улыбнулась. – Муж бросил.
— Ну и что? – непонимающе вопросил конюх. – Любовь большая?
— Да не то чтобы… — Я вздохнула, осмотрелась, и, не найдя более подходящего места присесть, чем упомянутая выше скамья, направилась к ней. В сложившихся обстоятельствах, когда всё летело в тартарары, честный ответ совершенно не знакомому человеку проблемой не казался. – Просто мне идти совсем некуда.
— Родных нет? – В голосе паренька послышалось сочувствие.
— Есть. Дядя. Но он заранее предупредил, мол, поссоришься с мужем, домой не возвращайся. Дескать, для семьи это позор, и всякое такое прочее. А больше и вариантов-то нет.
— Постойте, но муж ведь у вас явно не из бедных. – Блондин взглядом указал на моё небедное платье, из-под которого по столичной моде выглядывали белые нижние юбки. – Что-то же он вам оставил. Дом там, деньги, акции?
— А-а. Не оставил, — качнула головой я. – Выставил на улицу практически в чём была, спасибо, дал время немного вещей в саквояж покидать. Я, мол, оформил развод, больше видеть тебя не хочу, живи дальше, как знаешь. Имеет право по закону. – Я втянула голову в плечи, будто испытывала за бывшего супруга чувство неловкости и считала нужным его оправдать. – В общем, спасибо, хоть кое-какая мелочь в кошеле оставалась. Я два дня в трактире перекантовалась. Думала, думала… Можно было бы на работу устроиться, гувернанткой: образование всё-таки есть… Но там без рекомендательных писем никак, а какие у меня рекомендации? Я же в жизни своей не работала, дома сидела, каждый шаг под контролем – сначала у дяди, потом у мужа. Профессии нет, так только, общие знания. Помощи просить не у кого. В общем, подумала я и решила: поеду на последние деньги в мужнино имение (он меня и привозил-то туда всего раз, давно уже это было), пойду в конюшню, да и повешусь. Мне это показалось правильным местом. Подходящим. И вот я здесь, а… — я понурила голову, — …повеситься никак не получается.
— Постойте-постойте.
Конюх отступил на шаг и посмотрел на меня как-то недоверчиво.
— Вы хотите сказать, что ваш бывший муж – это барон Фридрих фон Гельм?
— Ну да.
Удивления такая догадка не вызвала: наверняка блондин знал, в чьей конюшне находится. Собственно, вероятнее всего, он как раз моему мужу и служил.
— А вы?..
Он сделал паузу, предоставляя мне возможность представиться. Вообще-то как мужчина мог бы назвать своё имя первым, но, право слово, какое мне сейчас дело до подобных мелочей? Тем более что, возможно, в их сословии принято по-другому.
— Алиса. Фон Гельм до недавнего времени, — добавила я, — но сейчас мне, наверное, следует вновь величаться по девичьей фамилии. Хотя мой дядя, наверное, был бы против.
Даже не знаю, как охарактеризовать взгляд конюха, последовавший за этим моим признанием. Он словно о чём-то напряжённо думал и никак не знал, на что решиться. Наконец осторожно произнёс:
— Видите ли, Алиса… Надеюсь, я не очень сильно расстрою вас, если скажу, что это не конюшня вашего мужа?
— То есть как?!
От изумления я откинула спину назад, за что и поплатилась, ударившись головой об стену. Блондин подошёл и, убедившись, что со мной всё в порядке (насколько это вообще возможно в сложившейся ситуации), сел рядом на скамью.
— Муж что, продал имение? – ошарашенно выдохнула я.
— Нет, — успокаивающе ответил конюх. – Вы просто немного ошиблись с местом. Дом фон Гельма находится по соседству. А это… не его конюшня.
— А чья же? – вопросила я, будто это имело хоть какое-то значение.
Главное, что не Фридриха, а уж как там зовут его соседа, вопрос второстепенный. Просто я была настолько шокирована этим открытием, что задала первый пришедший на ум вопрос.
— Моя, — ответил блондин, пристально глядя мне в глаза.
Глаза, которые незамедлительно округлились. Я вскочила на ноги, будто до сих пор пребывала в уверенности, что рядом сидит старый знакомый, а теперь вдруг выяснилось, что передо мной – маньяк-убийца.