Страница 5 из 5
— Нет. Он был таким, знаете… домашним тираном. Который считает, что жена – это его собственность, и всё решает за неё. Как ей одеваться, с кем общаться, куда выходить. В основном ни с кем и никуда – это по двум последним пунктам. – Я говорила с улыбкой, обращаясь к девушке, но не забывая время от времени устремлять взгляд на Фридриха. – Представляете, я даже со своими ближайшими соседями по поместью не была знакома!
— Какой ужас! Правда, милый? – Ирмалинда обратилась к «милому», даже не заметив, как его предварительно передёрнуло.
— А ещё он был намного старше меня. Но главное даже не это. Он был стар душой. И считал, что сидение в четырёх стенах – главная добродетель жены.
— У меня мурашки бегут по коже! – Ирмалинда ужасалась с тем же энтузиазмом, с каким недавно радовалась за нас с Юргеном.
— Ладно, нам пора.
Фридрих поднялся так резко, что ненароком сдвинул стол, отчего жидкость в бокалах опасно раскачалась, однако же не пролилась. Невеста взяла его за руку и одарила нас извиняющейся улыбкой.
— А как же дела? – неубедительно посетовал Юрген.
— Дела мы обсудим в следующий раз, — отрезал сосед. – Тем более что, как я вижу, вам сейчас не до них.
Оспаривать эту точку зрения Юрген не стал.
Он пошёл проводить гостей крыльца, я же предпочла остаться в гостиной. И, видимо, напрасно, поскольку, вскоре услышала громкий стук, наводивший на мысль о том, что кто-то тяжёлый упал со ступенек. Подскочила и побежала к выходу, но успела увидеть лишь недовольно отряхивающегося Фридриха и довольно качающего головой Юргена.
— Что же вы так неаккуратно, дорогой сосед? – попенял он. – Так неудачно споткнулись прямо о мою ногу. Впредь постарайтесь быть осторожнее, не то мало ли что!
Практически сразу мы вдвоём возвратились в гостиную. Лакей, сменивший догоревшие с вечера свечи на новые, почтительно удалился.
— Большое тебе спасибо! – сказала я.
После перехода на «ты» во время только что данного спектакля возвращаться к прежней форме общения казалось неуместным.
— Всегда обращайся! – весело подмигнул он. Заговорщицки и бесшабашно одновременно, так, как умел только Юрген, которого я ошибочно приняла за конюха две недели назад. – Мне это доставило удовольствие.
— Мне тоже, — призналась в очевидном я.
И, выдержав приличествующую случаю паузу в пару секунд, принялась подниматься по лестнице, чтобы не надоедать хозяину своим обществом больше, чем требовалось.
Меня не окликнул Юрген, я остановилась сама, внезапно обратив внимание на непривычные ощущения в районе пальца.
— Ох, что же ты мне не напомнил! – воскликнула я, спешно спускаясь обратно и одновременно стягивая кольцо. – Вот, чуть не забыла вернуть!
Но, неожиданно для меня, бесшабашный блондин принимать украшение не спешил.
— Не надо, оставь себе, — предложил он.
— С какой же стати?! – вытаращилась на него я. – Ты же его для кого-то другого купил!
— Ну, вообще-то, оно для тебя, — огорошил меня молодой человек.
— Что значит «для меня»? – искренне изумилась я.
— Это значит, что я предлагаю тебе выйти за меня замуж.
Я стояла, хмуря брови, и никак не могла понять, что это сейчас было. Шутка? Но кто же шутит такими вещами? Да и не смешно как-то.
— Чтобы насолить Фридриху? – высказала я единственное предположение, которое вписывалось хоть в какую-то логическую цепочку.
Юрген усмехнулся.
— Нет. Я, конечно, бываю рад повредничать, но есть границы тому, на что я готов пойти, дабы позлить кого бы то ни было.
— Тогда почему? – в недоумении воскликнула я.
— …я сделал тебе предложение? – закончил за меня фразу Юрген. Пожал плечами. – Может быть, потому, что хочу создать с тобой семью? Как там принято говорить?.. В горе и в радости, в богатстве и в бедности, и всё такое прочее. Я не слишком подкован в подобных вещах. Но обещаю исправиться.
— Я всё равно не понимаю! – Отчаявшись отыскать логику в происходящем, я упала на ближайший стул. – Ведь ты меня почти не знаешь!
— Как сказать? – возразил он (точнее, я почувствовала, что это — возражение). – Знаешь, — задумчиво продолжил Юрген, — уже тогда, когда я впервые тебя увидел в конюшне… Нет, конечно, в первую очередь я испугался. Страшно перепугался.
— Да? А так не выглядело.
— Можешь даже не сомневаться, — заверил он. – Мне пришлось сильно постараться, чтобы не спугнуть тебя и при этом отговорить от идеи покончить с собой.
Я улыбнулась.
— Ты выбрал весьма своеобразный способ. Вряд ли кому-нибудь ещё приходило в голову предотвратить самоубийство, собственноручно завязав на верёвке петлю.
— Петля – это ещё не всё, — покачал головой Юрген.
Тут я не могла поспорить: его слова нашли подтверждение на практике.
— Словом, я действительно перепугался, но кроме того было кое-что ещё, — продолжал он. – Ты произвела на меня впечатление.
— Глупостью? – фыркнула я.
Даже сейчас, спустя не так уж много времени, при воспоминании о том, что я творила в том своём состоянии, становилось стыдно.
— Нет. Может быть, непосредственностью, — неуверенно проговорил Юрген. – Не могу сформулировать, чем. Но ты мне понравилась. А потом, когда ты стала жить здесь, я вдруг понял, что это мне тоже нравится. Меня совершенно не раздражает тот факт, что к ужину каждый день спускается посторонний человек. Наоборот, мне кажется, что так и должно быть. Когда ты рядом, мне уютно и легко. И я хочу, чтобы так было всегда.
— А тебе не кажется, что для брака этого мало? – спросила я, осознавая, что совершенно иррациональным образом чувствую то же, что и он.
Тоже хочу, чтобы рядом всё время был бесшабашный, но такой надёжный блондин, аристократ до мозга костей, которого иногда так легко бывает принять за конюха.
Юрген загадочно усмехнулся.
— Любовь? – предположил он. – А разве кто-нибудь когда-нибудь сумел определить, что это такое? Может быть, это как раз то, о чём я только что говорил?
И мне не захотелось спорить. А ведь действительно, что, если и правда так? И я ответила «Да».