Страница 9 из 68
Глава 4. Новый дом
Вколов более 3 стабилизаторов, я смог все-таки уснуть. В голове роились мысли, а сквозь их толщу пробивалась темная вода сна. Казалось, будто что-то скользкое и мерзкое обволакивало мое тело и растворяло меня в себе, словно в кислоте.
А где-то на самом дне этого сна — то ли отголосок, то ли просто измученный болью рассудок цеплялся за старое впечатление — снова открылся тот самый огромный, равнодушный глаз. На этот раз он не разглядывал меня издалека. Он был внутри.
Сначала эта субстанция, словно змея, обвивала все мое тело, расщепляя и заменяя мою плоть, выталкивая мои кости и мышцы. Потом я провалился в темный туннель, а затем снова и снова, нескончаемое множество раз.
Туннель не заканчивался — он просто менял декорации, будто кто-то монтировал кошмар наспех, на коленке, не утруждая себя плавными переходами. То я падал сквозь ржавые внутренности станции, то сквозь багровое небо планеты, то сквозь собственную грудную клетку, видя изнутри, как бьётся уже не вполне человеческое сердце.
И тут я очутился возле зеркала. С ужасом я смотрел в отражение, где был уже не я, а какое-то чудовище, сплав меня и неизвестных животных. Они словно вырывались из моего тела — сначала мое лицо покрылось струпьями и шрамами, гной хлынул, залив мне глаза, а потом из меня начали расти части неизвестных мне мутантов.
Я схватил нож, оказавшийся под рукой, и начал отрезать лишние конечности, словно садовник, подрезающий особо буйный куст.
Внезапно я заорал и открыл глаза. От резкого вздрагивания я упал со стола, на котором лежал. Приподнявшись на локтях, я вдохнул и ощутил, как легкие заработали по-другому — мощно и усиленно фильтруя воздух, извлекая кислород из местной атмосферы с поразительной эффективностью.
— Так, спокойно, — сказал я сам себе. — Это всего лишь сон. Жуткий, отвратительный сон.
Я посмотрел на запястье и увидел надпись «офф» — система закончила изменения. Теперь мое тело стало адаптивным, но… что-то было не так. Кислородный датчик честно показывал еще 2 часа запаса в баллоне — с самим баллоном всё было в полном порядке. Но меня начало душить, будто я пытался дышать через мокрое полотенце. Я задыхался в агонии, с ужасом понимая, что дело вовсе не в баллоне — дело в собственных лёгких, которые, судя по всему, наотрез отказывались иметь дело со стерильным, консервированным воздухом скафандра, понимая, что теперь вряд ли смогу дышать земным воздухом, по крайней мере, ближайшие пару месяцев.
— Черт! — выругался я. — Видимо, где-то в рекламном буклете было мелким шрифтом приписано: «адаптация необратима, возврату и обмену не подлежит». Вот что бывает, когда не дочитываешь документы до конца.
Терять было нечего — баллон всё равно не спасёт, если собственные лёгкие отказываются с ним сотрудничать. Я начал медленно отключать защитное поле, которое до сих пор не давало гравитации раздавить меня и атмосфере разъесть легкие.
— Ну что ж, — пробормотал я, готовясь к неизбежному. — Была не была. В конце концов, смерть наступит быстро, если модификация не сработала.
Я закрыл глаза, замерев, и ощутил, как тяжесть атмосферы покрывалом легла на мое тело, окутав меня целиком. Я затаил дыхание, прислушиваясь к диким и необузданным звукам чужого мира.
«Воздух, — подумал я, — такая важная штука для жизни, о которой мы забываем…»
Мы даже не догадываемся, что без воды мы проживем пару дней, без еды — месяцы, а без воздуха через минуту мы просто откинемся. А если и вернут потом к жизни, шанс, что станешь овощем, уж очень высокий. Такой важный компонент, и всегда под рукой. Ты начинаешь его ценить, когда попадаешь в команду звёздного крейсера «Дрейферы», который перевозит оборудование к новым планетам.
Я вспомнил свою службу на «Дрейферах», когда приходилось ценить каждый глоток очищенного воздуха. Стоит тебе прошляпить, как этот источник жизни попросту исчезнет в вакууме безжизненности. Особенно в кораблях, которые уже более ста лет не проходили полного техобслуживания.
Вдох… Ощущение было непривычное, но вполне сносное. Еще вдох. Жив, и хорошо, подумал я.
В воздухе пахло странной смесью озона и чего-то металлического, а само дыхание было теплым и приятным. Будь я человеком, то сейчас бы сжег себе все кишки, и легкие взорвались бы от давления. А теперь для меня эта атмосфера казалась наполненной свежестью и бодрящими ароматами.
Я едва не рассмеялся — нервно, на грани истерики. Мгновение назад я готовился сдохнуть от удушья, а теперь стоял и наслаждался планетой, как сомелье наслаждается букетом редкого вина. Жизнь, во всех её формах, та ещё затейница.
Встав и посмотрев на планету уже новыми глазами цвета золота, я ощутил, как новые хрусталики начали улавливать тонкие движения даже теплых и холодных газов, которыми была наполнена эта планета. Что-то вроде тепловых ямок гремучей змеи, только на минималках — я мог различать потоки воздуха по температуре, будто смотрел на мир через слегка размытый, но бесконечно полезный фильтр. Вдалеке, на горизонте, я различил какие-то неровности — возможно, горы или плато, а может, искусственные сооружения. Мой модифицированный взгляд мог различать даже мельчайшие колебания воздуха, вызванные движением.
Я встал с коленей и поднял руку выше головы. Давление планеты не ощущалось — кости и мышцы были увеличены и усилены, ощущение максимально приближенное к земным.
«2.8,» — вспомнил я. — «Этот коэффициент был максимальным для модификаций. При 2.9 все бесполезно — можно было просто пустить себе пулю в лоб и написать завещание.»
При отстыковке я успел проверить планету на коэффициент приживаемости, который вошел четко, словно в ушко иголки.
Узкое окно, прямо скажем. Будь условия чуть жёстче — и сейчас бы вместо меня на этом камне сидела горстка пепла с биркой «невозможно адаптировать», аккуратно подписанной отделом статистики СлавКо.
Встав, я подошёл к моему «родильному отделению» — мед-боксу. Нажав на кнопку, я наблюдал, как отсек начал самоупаковываться и спрятался в контейнер, трансформируясь с удивительной грацией.
Я присел на камень и провёл по нему ладонью. Он был холодным и до безумия шершавым. Подняв руку, я присмотрелся и увидел мелкие щетинки на своих синих пальцах.
— Занятно, — удивленно протянул я. — Кожа теперь совсем другая: давление будто бы и не давит, а ещё и к поверхностям цепляется не хуже, чем у геккона.
Еще раз посмотрев на мобильную лабораторию, я прочитал: «Версия 2.1».